Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 130 – Дмитрий Билик

— Вы, Витольд Львович, так и не сказали, как догадались, — тон Аристова стал приятельским, теплым. Видно было, доволен Павел Мстиславович, как все вышло.

— У меня были разные подозрения. Например, в первой драке Черный не уступал мне в скорости. Я, конечно, тогда был серьезно ослаблен, но все же. На такое способен не каждый человек. Потом, когда мы преследовали его на Краснокаменке, он тоже продемонстрировал удивительную ловкость. И стрелял я в него, а все равно он ушел, через Миха и вовсе перепрыгнул, точно какой акробат.

Орчук кивнул при этих словах. На него, правда, и не посмотрел никто.

— Я не мог взять в толк, как у него все получается… Про штурм его квартиры вы, наверное, слышали. Понятно, что в газетах не писали, но у вас свои источники в полицмейстерстве. — Аристов загадочно улыбнулся, но ничего не ответил. — Тоже сбежал. Выпрыгнул из окна, проскочил под градом пуль, одного филера оглушил, второго убил и скрылся. Но повезло, что с нами тогда был Николай Соломонович.

— Чем же повезло? — усмехнулся Павел Мстиславович. — Болван, дубина эдакая. Из-за него и упустили Черного.

— Так, да не совсем. Николай Соломонович вывод сделал, о пользе которого, наверное, и сам не догадывался. Он сказал, что Черный — нечто. Вы знаете об особенностях магии Истоминых?

— Вы уж меня, Витольд Львович, не оскорбляйте, все же живу в Моршане, допущен к Большой книге.

— Я не про главную особенность, а про второстепенную. На союзников Истомины влияют воодушевляющее, а на противников — наоборот…

— …удручающе, — кивнул Аристов. И тут же хлопнул себя по бедру. — Вон как! На Черного не подействовала истоминская магия. Вот вы и решили, что он — не обычное существо.

— Именно. А вкупе с чертежами, найденными на квартире… На них было представлено внутреннее устройство Черного, именно на моем листке — рука. Могу предположить, для самостоятельной починки после возможных повреждений. Оставалось главное — найти и, что не менее трудно, обезвредить нашего общего недруга.

— Невероятно. — Павел Мстиславович с изумлением разглядывал неподвижный механизм. — Но он же всего лишь кусок металла. Как же…

— Он механоид. Признаться, я никогда таких ранее не встречал и даже не слышал о подобном, но гоблинарцы — искусники. Понимаете, невозможность тарстоунцев использовать магию толкнула их в объятия науки. Вы, наверное, и сами знаете, что большая часть открытий принадлежит именно им.

— Витольд Львович, полноте, вы мне про дирижабли, бороздящие просторы бескрайних островов, потом расскажете. Что с механоидом? Ведь мало просто собрать, хоть и искусно, из металла человека. Надобно его наделить подвижностью, да еще какой — по вашим рассказам, способностью слушать, говорить, понимать. Ведь он не был бездушной болванкой.

— Вот здесь и заключается главное достижение гоблинарцев. Я не представляю, каким образом, но Черному давал жизнь артефакт — тот самый синий камень. Он похож на симарильские осколки, но те были маленькие, совсем крохотные, а этот поглядите какого размера… был. Но именно артефакт превращал этого механоида во вполне живого человека. И служил ему своего рода сердцем. Посмотрите, как умело оно защищено от повреждений со всех сторон!

— И сколько таких Черных ходит по Моршану? — помрачнел Аристов.