Книга Межевик, страница 81 – Дмитрий Билик

— Михаил, разговор есть.

— Я же говорил, я просто Миша. Не заслужил еще регалий на Михаила.

— Помощь твоя нужна. Маахам все хуже, совсем уже исходятся. К тому же, они еще одного притащили. Если не помочь, то умрут.

Последнее он заявил таким тоном, словно я был лично причастен к этому.

— Я понимаю, что ты и без того загостился, тебя в Подворье ждут, но у меня к просьба.

Вообще, фраза была построена странно. Так сразу и не поймешь, что хочет собеседник — то ли выгнать, то ли попросить остаться подольше.

— Андрей, ты как-то издалека зашел. Это только с женщинами так работает, сначала можно ручку поцеловать, потом в шейку, а уже после в щеку. Давай по существу, чего надо-то?

— Есть здесь недалече упырьское логово. Мы с ними общались, но давно, лет пятнадцать назад в последний раз. Они… как бы сказать, странные. Не как остальные.

— А в чем странные? Решили отказаться от власти и сдать мандаты?

— Там вкратце и не расскажешь, смотреть надо. Но они нормальные, договороспособные. Может, именно эти ребята и смогут помочь излечить маахов?

— Погоди, ты хочешь отправить меня к упырям? Андрей, ты, извини, конечно, но есть крошечная вероятность, — я даже усмехнулся, представив, как преуменьшил возможность скорой смерти, — что все пойдет по известному месту. Даже учитывая их, как ты сказал, договороспособность.

— Нет, конечно, куда тебе такое в одиночку. Мы хотим отправить Леру. Она из всех межевиков лучший боец. Да и, честно говоря, практически единственный. Один у нее минус.

— Что Лера — это Лера.

Если бы меня сейчас попросили назвать синоним взбалмошности и сумасбродства, то я бы произнес единственное слово: «Лера». Нет, дело не в том, что она специально старалась как-то выпендриться. Мне казалось, что проблема здесь заключена в чем-то более глубинном. Лера не пыталась понравиться другим, он была собой от кончиков черных волос до фразы: «А че сразу я?». Только от психологически устойчивого и проработанного человека ее отличало то, что девушка искренне не понимала, почему мир не любит ее такой, какая она есть. Часто все это происходило в весьма агрессивной форме. Потому и друзей среди самочинцев, не считая Андрея, у нее не было. А последний и вовсе не в счет, потому что как блаженный — не сердится и не орет, будто у него все эмоции переведены на отметку «минимум».

— Лера у нас не очень хороша в переговорах.

— Разве? — сделал я вид, что удивился.

— Ну будет тебе ерничать, Миша. Просто она еще не нашла себя.

— Зато она нашла тебя, чем и пользуется, — усмехнулся я. У них действительно были странные отношения. Как у отца, пытающегося быть хорошим, и непутевой дочери. — Ладно, это все хорошо, а что мне с того?

— Ты говоришь как рубежник, — с легким укором произнес Андрей.

Почему-то эта фраза прозвучала, как пощечина. В этом плане самочинец был прав, меньше всего я хотел походить на тех людей из ржевского Подворья, но вдруг начал вести себя именно как они. Дурной пример заразителен, а плохому учишься намного быстрее, чем хорошему.

— Можно поговорить с маахами, они благодарная нечисть, и если нам удастся спасти их сородичей, то в долгу не останутся, — продолжил Андрей. — Но этим придется заниматься самому.

— Ладно. Что от меня требуется?

— Поговорить. Обрисовать всю ситуацию и попросить помощи. У нас есть немного серебра, не бог весть сколько, но этого должно хватить. Ты мужик обстоятельный, спокойный, думаю, найдешь с ними общий язык.