Книга Межевик, страница 79 – Дмитрий Билик

Третья… мне здесь было просто хорошо и спокойно. Если спросить возрастного мужика, что для него самое главное, то ответ удивит любую женщину: «чтобы не дергали». Каждый ищет для себя тихую удобную гавань, куда может прийти в конце дня, снять тесную обувь, сесть в кресло и выдохнуть. А если еще над ухом не будут жужжать, так это же просто сказка!

Впервые за последние несколько дней мне не надо было куда-то бежать, прятаться, опасаться, что кто-то захочет вкусить моего оперского тела (в самом плохом смысле этого слова), и вообще напрягаться. Я не был поклонником модного термина «дауншифтинг», однако сейчас действительно вдруг задумался, а не бросить ли все к черту и уехать к дядьке в глушь, к самочинцам? Правда, что-то внутри останавливало от таких кардинальных изменений. Потому пока можно было сказать, что я скорее присматривался.

Единственное существо, страдающее от обстоятельств, в которых мы оказались — это Виктор. Выяснилось, что самочинцы пусть и относятся к нечисти значительно лучше, чем прочие рубежники, но потакать всем прихотям не собираются. Андрей поделился со мной предположением, что нечисть становится такой, какой мы ее знаем из-за множества причин: привычек, стереотипов, устоявшегося круга общения. По его заверениям, если разорвать прежние связи, то результат превзойдет все самые смелые ожидания. Бесы перестанут пить, черти драться, злые банники подсовывать под зады раскаленные гвозди, а единороги испражняться радугой. Я заключил, что Андрей кто-то вроде Макаренко, только для нечисти.

Сам я, конечно, с симпатией относился к подобным идеям (более того, был лично заинтересован в успехе социологического эксперимента), однако на примере Виктора признал, что пока ничего не работает.

Жиртрест либо ходил со скорбным видом, демонстрируя крайнюю степень своей несчастности, либо лежал без всякого движения в землянке, которую нам отдали в пользование. Как я понял, он старался не тратить калории. Принадлежала землянка какому-то Фоме, даже сохранила его немногочисленные вещи, однако куда пропал Фома, нам не сообщали. Я спросил было, но Андрей сразу перевел тему. А я не дурак, сам все понял и больше не с расспросами не лез.

Что до жиртреста, то он проявлял бурную деятельность лишь три раза в день. Когда? Правильно, во время приемов пищи. У самочинцев по очереди дневали разные люди, которые меня не особо привечали — кивали головой вроде как приветствуя, но в разговоры о спасении рубежной души не лезли. Решили, видимо, что я очередной проект Андрея. Так вот именно они и варили каши, супы, жарили мясо. Спасибо, кстати, что межевики не оказались вегетарианцами, а то при их любви к нечисти можно было предположить, что они будут питаться исключительно травой и кореньями.

В общем, именно в эти моменты Витя получал свою порцию еды (к слову, пайка его была значительно больше, чем у остальных), после чего с громкими вздохами смотрел, как едят другие. Ей-богу, как собака возле стола. И это невероятно бесило. Само собой, я не потакал его манипуляциям, но удовольствия от подобного приема пищи было немного.

И вот к третьей ночи Витя все же пролез в кладовую, где его, обожравшегося и сытого, и нашли самочинцы, после чего был помещен под домашний арест. Учитывая, что в землянке уже обосновался Колянстоун (выяснилось, что его тоже не особо жаловало местное общество), то «домой» я возвращался лишь под вечер, да и то исключительно поспать. Спасибо моему рубежничеству, теперь процесс отхода ко сну происходил мгновенно.