Книга Межевик, страница 135 – Дмитрий Билик

Витя действительно занимался несвойственным ему делом, а именно бежал. Я уже видел подобное, когда его увлекал запах выпечки, исходивший от Анны, каждый раз был как первый.

— Все, Миша, тикать надо. Не смогу я у этих самочинцев больше. Толком не кормят, а стоило мне курочку взять для готовки, так сразу крик поднялся.

— Так ты же ее вроде сырую сожрал, — заметил я.

— Не успел приготовить, — развел руками Витя. — Иначе отобрали бы.

— Ладно, пойдемте, раз никого здесь ничего не держит. Вещи у меня еще с похода к упырям собраны, только рюкзак захвачу и погнали. Смотрите сами, может, кто что забыл.

Витя отрицательно помотал головой. Но с этим понятно. Лишнего не носит, а что можно сожрать уже оприходовал. У Колянстоуна проблем с захламлением тоже не было.

— Наши вещи, хрен да клещи. Погнали уже, тут народец больно унылый. Я им такие шутки рассказывал, ноль реакции. Витя, вот послушай, как один раз Федор по прозвищу Колыван обосрался…

Я оставил головешку на попечении жиртреста, который пытку заключением сменил на не менее ужасное испытание, и дошел до рюкзака. На ходу кивал самочинцам, некоторым из числа тех, кто ходил со мной до ямы, даже пожал руку. Еще погладил баюна, который вынырнул из-за дерева. Внутри было странное чувство, с одной стороны, уходить не хотелось, с другой, я понимал, что это необходимо.

На самом краю лагеря я даже обернулся и встретился взглядом с Лерой, которой махнул рукой. Девушка грустно улыбнулась, нахмурилась и догнала меня.

— Отойдем, Миша. Как правило, рубежники таким не делятся просто так, но и мы с тобой не вполне обычные. А жизнь я тебе облегчить хочу, иначе ты с обрубком с ума сойдешь. Смотри и запоминай, как устроено Слово. Для начала представь место, такое потаенное, что туда сроду никто не сунется. Потом придумай слово, редкое, настолько, чтобы его никому в голову не пришло произнести. А после вот это сделай…

Он очертила в воздухе фигуру, которую тут же развеяла. Затем заставила меня повторить несколько раз. И осталась довольной далеко не сразу.

— Как придумаешь, где расположить Слово, создай. Только помни, покуда жив, заклинание все время будет тянуть из тебя хист. Чем больше вещей на Слове, тем тяжелее. Но это пока, а со временем и рубцами даже внимание перестанешь на подобное обращать.

— Спасибо!

— Все, Миша, береги себя.

— И ты себя.

— Хорошая девка, — заключила головешка, когда я подошел к моей парочке домашних приживал. — Будь я чуть в теле, устроил бы ей встряску. А то ты, Миша, бегаешь, как конь с глистами, суеты много, а толку никакого. Вот чего ты лыбишься?

— Еще один маахисет пришел в себя, — ответил я. — Излечился от кровяной лихоманки.

— Это ты с чего решил? — с подозрением поинтересовался Колянстоун.

— Почувствовал. Теперь я знаю, как устроен мой хист.

Он проснулся среди ночи от жуткого зова. Воя, от которого стыла в жилах кровь и хотелось бежать без всякой оглядки.

Все это время рубежник считал, что кадавр — тупое орудие, мертвое создание, лишенное всяческих эмоций. Более того, не думал, что существует вообще какая-то связь между ними. И вот теперь тварь призывала на помощь своего создателя.

Яма, усыпанная кольями, давила со всех сторон. Он смотрел со дна в темное небо, которое закрывали ветви голых деревьев. Крепкая броня была пробита, чешуя разъехалась и теперь рана не позволяла лишний раз шевельнуться. Стоило чуть двинуться, она расползалась дальше.