Книга Перерождение, страница 99 – Дмитрий Билик

Поэтому когда в очередной раз я взял ключ в руки и тот не стал нагреваться, особняк огласил мой радостный вопль.

— Это, все собираемся! — крикнул я вдогонку. — Митя, хватит заунывно дудеть. Гриша, давай, где твой чемодан. Юния, они поженятся в итоге.

— Да это понятно, что сс… поженятся. Все хорошие истории так заканчиваются.

— Кроме тех, которые бывают в жизни.

Лихо ничего не ответила, разве что ТАК посмотрела на меня, что стало неуютно. Вот действительно, наблатыкалась с чужанами, даже повадки обычной женщины начали проглядывать. Мне как-то автоматически захотелось извиниться, помыть посуду и убраться в доме. И еще стыдно стало. Интересно, это правда мои эмоции или Юния там что-то химичит?

Минут через десять все были готовы. Более того, даже чужанская хозяйка вошла в кухню. Да еще удивила.

— Уходите? — спросила она.

Я не нашелся что сказать, поэтому кивнул. Взгляд у нее был вроде бы такой же, отсутствующий, но в голосе даже эмоции промелькнули. Правда говорят, что к хисту со временем привыкают. Наверное, скоро пришлось бы тратить намного больше промысла, чтобы продолжать оставаться здесь. Или искать новый постой.

— Посидеть надо на дорожку, — сказала хозяйка, первая плюхнувшись на кухонный стул.

У меня складывалось ощущение, что мы очутились в какой-то артхаусной картине непризнанного хорватского гения. Однако что важно делать, когда ты считаешь, что находишься в сумасшедшем доме? Правильно, не выделяться. Поэтому когда Юния плюхнулась рядом с чужанкой, я тоже сел на свободный стул. Митя хотел приземлиться на чемодан Гриши, но тут же был обруган последними словами, в довершении которых значилось: «Разобьешь ведь».

— Ладно, в общем, спасибо вам. Извините, если что.

— А у супницы крышка уже была с трещиной, — вставил Григорий.

Хозяйка не ответила, пристально глядя на чемодан. Словно пыталась что-то вспомнить. Тут до меня дошло, что лучшим вариантом теперь будет покинуть этот гостеприимный дом. Ведь полицейским на пенсии выдают наградное оружие, насколько помнится. А если с этой чужанки стало спадать оцепенение от промысла, значит, скоро и ее супруг придет в себя.

Я подошел к ближайшему дверному проему и прикоснулся артефактом. Гриша, не дожидаясь никаких приказов, тут же устремился в портал, таща за собой тяжелый чемодан. Засунутый в штанину половник мешал нормально двигаться, бес чертыхнулся, но не бросил законную добычу. За ним отправились все остальные.

На той стороне нас уже ждали спокойный Егерь и горделивая Куся. Точнее, все занимались своими делами, но, завидев нас, их бросили. Нет, в то, что она долетит, у меня сомнений не было. Однако теперь легкая тревога наконец отступила.

— А где Охрик? — спросил я.

— Рядом с козой, там потеплее. Значит, вот как ты оказываешься в нужных местах.

— Ага, подарок от чуров, о котором они, впрочем, не знают.

— Дела, — с уважением протянул Егерь. — Ладно, теперь, значит, слушай.

Миша стал рассказывать, как мне надо будет ухаживать за грифоном, как трогать крылья, чтобы не усугубить перелом, куда прикладывать мазь. На основе чего она, Егерь так и не сказал, разве что многозначительно улыбнулся, когда я задал этот вопрос. Что на моем языке значило: «Меньше знаешь, крепче спишь».

Правда, вскоре у нас возникла еще одна небольшая проблема. Даже скромные по габаритам грифоны не в состоянии были пройти в дверной проем, а следовательно и в портал. Охрик вон вообще не транспортабельный — хорошо, что Егерь нарубил толстых еловых веток и сплел между собой, так мы могли волочить грифона. Однако проблему это не решило.