Книга Перерождение, страница 50 – Дмитрий Билик

Поэтому вариант с поимкой и обезвреживанием полетел в тарарам. Ну и ладно, сейчас главное — это найти артефакт. И я, решив не задерживаться в этом странном проходе, ломанулся вперед, как почуявший соль лось, и ворвался в логово.

Хотя какое логово? Скорее помойка тире ночлежка для бездомных. Куча наваленного тряпья, принадлежащего когда-то жившим наверху людям, продавленные подушки от кресел, небольшой диван (его-то как умудрились сюда затащить?), сваленные без всякого разбора настольные лампы, инструменты, веревки, остатки пищевого пластика. На какое-то мгновение я даже задумался, а не слишком ли рано скинул с себя лик копши? Попробуй среди этого говна найти амулет. Хорошо, до меня дошло пощупать окружающее пространство промыслом. К удивлению, я обнаружил сразу несколько артефактов. Конечно, большей частью слабеньких, еле мерцающих и только один выделялся силой, как цветущая роза среди пожухлых и тянущих землей ромашек.

Испытывая невероятное чувство отвращения, а запустил руку в одну из куч, ощущая, как к горлу подкатывает неприятный ком. Думаю, попадись под пальцы что-то склизкое, меня бы вывернуло прямо тут. Благо, скоро я нащупал нечто холодное, шершавое, от чего кожу стало приятно покалывать. Артефакт. На остальные я даже внимание тратить не хотел. И не только по причине отсутствия времени, но и общей брезгливости. Может, чечюккэ специально измазывали свои вещи во всяких непотребствах, чтобы их никто не трогал?

Амулет оказался неказистым — бечевка с собранными на ней камнями и зубами разных животных, хотя я различил и пару коренных человеческих. Вещица увесистая, даже не представляю, как такую носить на шее. Разве что артефакт оказался странным. Это помимо того, что на изготовление оной красоты ушло много жизней всяких существ — сомневаюсь, что Бык Зимы занимался на досуге прогрессивной стоматологией и просто избавлял зверушек от больных зубов.

Короче, артефакт был зачарован. Хотя он зачарован изначально, но тут имелось еще что-то. Нечто вроде наложенной печати, только самой странной, что я видел в жизни. Начиная с того, что она была невероятно скособоченной, с невнятно созданной формой, заканчивая хистом… который вроде был и не вполне человеческим.

Конечно, можно попытаться бы разобраться, попытаться влить свой хист, на худой конец, вот только времени не было совершенно. Поэтому я выскочил из этого бомжатского логова в тоннель, сжимая ожерелье, и крикнул Юнии:

— Уходим!

Лихо, кстати, занималась на первый взгляд совершенно бесполезным занятием. А именно: пыталась поймать чечюккэ, которые, несмотря на придавленность, все равно оставались довольно юркими. Юния мелькала то тут, то там, раскидывая руками комья мерзлой земли, но проворные крыски успевали спрятаться за очередным камнем или брошенной вещицей.

— Придавил бы сс… хистом, — с досадой сказала она.

Я пожал плечами — мол, зачем? Заниматься геноцидом нечисти мне не особо хотелось. К тому же, тратить на это ценный промысел, который может пригодиться в любую минуту. Как-то я научился думать рационально, когда это того требовало.

Мы бросились наружу, хотя я подозревал, что наша операция с каждой секундой перестает быть тайной. Наверное, чечюккэ как-то чувствовали друг друга, потому что снаружи явно подняли тревогу. А кто у них выполнял роль вневедомственной охраны? Правильно, красивый дедушка с высушенной головой быка.