Книга Ларь, страница 38 – Дмитрий Билик

Лет ему было около семидесяти, если не больше. Правда, Антон оказался из тех, кого называли «крепкий старик». Собственно, таким он и был. Жилистый, подтянутый, с плотно сомкнутым ртом и внимательным, острым, как опасная бритва, взглядом. Роднили нас разве что только большие уши. Правда, на то, что это был мой близкий родственник, я особых ставок не делал. Чай, не индийский фильм.

А еще Антон оказался больше похож на рубежника, чем толстый тип за столом, потому что был целым ведуном.

— Здрасьте, — протянул я.

Антон даже не отреагировал, при этом продолжая внимательно изучать меня. Словно прямо сейчас на мне проступали какие-то диковинные письмена. Я чувствовал себя неловко, когда на меня так смотрели девушки. Что уж тут говорить о пожилых мужиках.

— Итак, начнем, — сказал чиновник. — Вы вступили в отношения с чужанкой Рыкаловой для последующей реализации…

— Ни в какие отношения я со Светланой не вступал! — внезапно разозлился я. Даже сам не понимаю из-за чего больше: из-за происходящего или из-за тона этого толстяка. — Просто у нее есть связи в определенных кругах. Я ей привез крестсеж с Изнанки, и мы из него стали делать биодобавки. Ну, хлебцы там всякие для похудения и все такое.

Что интересно, толстяк посмотрел не на меня, а на Антона. И тот… легонько кивнул. Так, а вот это уже любопытно. Тут и правда происходят какие-то странные игры.

— Вы знали, что любая коммерческая деятельность среди чужан или рубежников облагается пошлиной и налогами?

— Нет, когда становишься рубежником, об этом как-то не рассказывают. Давайте уже говорить конкретно, от меня что требуется?

— Вы, Матвей, хоть и кощей, но служите Князю и должны выполнять его законы.

— Да я понял, понял. Я сначала подумал, что вы просто гопники, а вы вон чего, от Князя.

Вот что называется воспитанность, я хотел сказать: «Суть та же, но обертка другая». Да вообще я много хотел сказать, но выдал только вот это — относительно нейтральное. Хотя толстяку хватило услышанного. Он как-то чересчур бурно отреагировал на гопников. Вскочил, стал махать своими пухлыми руками, ругаться.

— Да что вы себе позволяете⁈

В тот момент, когда графин с водой полетел на пол, я подумал, что чиновнику бы тоже стоило выпить «везучего чая». Все у него вон из рук валится. А когда недотепа поскользнулся на разлитой воде и растянулся на полу, меня посетила уже другая мысль. Может, чай не немного испортился, а совсем?

Потому что последнее, что успел сделать чиновник, — схватиться за стол, который оказался не в меру устойчив. Или, может, причиной всему стал избыточный вес рубежника. Все, что я успел сделать — это открыть рот, глядя, как сразу две ножки подламываются, а столешница летит прямиком в лоб неудачника. Раздался мерзкий хруст, брызнула в разные стороны кровь, а рубежник в муках захрипел.

Все произошло так быстро, что я даже слова не успел сказать, чего уж там говорить о том, чтобы что-то сделать. Оставалось лишь процитировать известный фильм: «Чего же вы себя не бережете?».

Вот это и есть везение, да? Прийти на прием к чиновнику, который резко умирает при свидетелях? Нет, как бы я не то чтобы виноват, но вопросики все же возникнут.

Я обернулся на Антона, чтобы успеть что-то ему сказать, но этого не потребовалось. Ведуна уже не было. Все, Матвей, дело твое труба. Побежал за ратниками. Вот тебе и сходил разобраться с налоговыми отчислениями, блин!