Книга Путешественник по Изнанке, страница 69 – Дмитрий Билик

Первое время я двигался напряженно, как неопытный фигурист. Пот лил градом, отчего щипало в глазах, гудела спина, одеревенели ноги. А спустя несколько минут пыхтения смог обернуться и не увидел ничего. Лишь бескрайняя земля, уходящая к горизонту. Даже без малейшего намека на ту преследующую тварь. Это же сколько я прошел тире проскользил? Десятки километров? Интересное кино.

Что еще забавнее, примерно через полчаса рельеф местности начал меняться. Равнина сменилась сначала холмами и сопками, а после пошли невысокие горы. И скользить стало не то, чтобы невозможно, скорее тяжелее.

Пришлось огибать самые непроходимые участки, заодно посматривая на компас. Зато хотя бы понятно, где можно на обратном пути расстаться с Лихо. Она будто догадалась, что я думаю о ней, сразу подала голос.

— Хист чувствую за тобой.

— Извини, у меня всегда живот слегка пучит, когда не высыпаюсь.

— Вот ведь межеумок, и как тебе меня перехитрить получилось? Сс…

— Так, я не знаю, что это слово значит, но точно что-то не хорошее.

— Чужой хист, не твой, — продолжила нечисть.

— Может, чур?

— Нет, не нечисти промысел, рубежника, — ответила Лихо. — Страданий и страхов в нем много, я такое завсегда различаю. Сс…

— Не врешь?

— С чего мне врать?

Я пожал плечами. Вообще, вариантов было предостаточно. К примеру, чтобы втереться в доверие, а потом обмануть. Я ведь никому из рубежников не сказал, что в Изнанку отправлюсь. Разве что перевертыш слышал, когда я лешему брякнул. Но нет, тот не мог, он же зарок дал. Теперь и правда не в силах мне навредить. В этом я был уверен. Тогда кто?

Что ни день, то пища для ума. Его у меня, конечно, палаты. Правда, в которых давно никто ремонт не делал. И что теперь? Останавливаться и смотреть, кто там следом идет? Что-то мне подобного не хотелось. К тому же, стрелка компаса на конце стала краснеть. Что, недалеко осталось?

— Тьфу, — натурально сплюнула Лихо. — Изнаночники впереди.

— А чего плюешься?

— Не пища, а не знай что. Сс… Здесь с детства живут в горестях, печалях, оттого их воспринимают, как должное. Тогда как на Земле все изнежены. Понимаешь, ваш мир — словно сдобная булка, а это заветренный калач.

Как-то даже обидно стало. Нет, возможно часть правды в словах Лихо была. Вот Костян мне постоянно жаловался, что его дед мог из говна и палок сделать ремнабор для всего, что ездит или хотя бы пытается. Наклеить плитку, поработать в столярке, сварить шов — да запросто. Папа Костяна тоже кое-что умел. По его же словам, меньше половины всего, что отец А когда дошла очередь до Костяна, выяснилось, что он и вовсе безрукий.

Что по мне тоже было далеко от правды. По сравнению со мной, друг вообще мастер на все руки. Он в состоянии был починить машину, монтажить, просверлить пару дюбелей, где надо (и не надо), опять же, с видеонаблюдением разобраться. Но чтобы выжить в суровых условиях — об этом уже речь не шла.

Наверное, мы действительно со временем немного изнежились. Вместо цикория начали пить раф на миндальном молоке, суровые заднеприводные жоповозки уступили место иностранным машинам, больше походившие на космические корабли, любительская колбаса сомнительного качества на столе сменилась брауншвейгской. Но разве хорошая жизнь — это плохо?

Меня даже так повело на подобные вопросы, что хотелось обратиться к нечисти со словами: «В чем сила, Лихо?».