Книга Путешественник по Изнанке, страница 40 – Дмитрий Билик

Толковая книга мне нужна была для важной цели. Чтобы найти информацию про одного из рубежников. Точнее, про одну.

«Селиверстова Ася Николаевна, по прозвищу Лучница. Приняла хист у Матери, Селиверстовой Людмилы Геннадьевны. Не замужем. Присягнула на верность Новгородскому князю Константину Третьему на первом рубце».

Я пробежал по всякой ненужной информации, пока не наткнулся на то, что мне было необходимо. Даже чуть не заорал от радости, вовремя схватившись за рот. Просто не привык к собственному везению. Но нужная строчка мне нашлась. И гласила она следующее: «постоянно проживает в казармах дружины Выборгского воеводы».

Не знаю, что было тому причиной. Может, у Аси боязнь одиночества. Или она очень жадная и копит на первый взнос по ипотеке. К тому же, не замужем, может, ей просто скучно. Однако действительно у дружины были люди, которые проживали на подворье.

Вот только не стоило путать казармы с общинным домом. Последний тоже принадлежали Илие, но объединял в себе множество функций — и госпиталя, и обучающей комнаты, и актовым залом и вообще тусовочной. Тогда как те же казармы, по сути, являлись отдельным домиками в Подворье, окруженные невысоким частоколом и охраняемые самими дружинниками. Туда простому ведуну путь был заказан. С другой стороны, я хотя бы знаю, где Ася обитает. А это уже полдела.

Еще бы осталось выяснить, почему она Лучница? Чего такого делает, что ее хист повышается? Я полистал толковую книгу Константин Третий — это дед нынешнего правителя. Когда она присягнула? Лет сто назад? Оказалось, что нет. Почитал еще немного и выяснил, что отец Святослава Пятого погиб в относительно раннем возрасте и передал свой хист сыну. Оттого тот и стал Никитинским, от имени папы. А на трон Святослав сел всего семь лет назад. Вообще, история местного княжества могла быть довольно интересной. Жалко, что весьма однобокой.

Историю пишут победители и все такое. Думаю, со стороны тех же тверских взгляд на одни и те же события может быть другим. Вот только кто же даст мне в клеть тверских рубежников войти? Вот именно, никто, поэтому довольствуйся тем, что есть.

Но это все частности. Важно, что путь от ивашки до ведуна у Лучницы занял двенадцать лет. Я посчитал. Интересно, что же у нее за хист такой? И почему она лучница?

Из размышлений относительно необъективности исторического процесса и сути хиста моей новой знакомой, вывело прикосновение холодной руки. Я вздрогнул и обнаружил возле себя довольного Соломона Ефимовича. Вот ведь жук, как так тихо подошел? У меня чуть сердце не остановилось. А еще, судя по всему, у Хранителя вегетососудистая дистония. Чего руки-то такие ледяные?

— Нашел, — сказал он, не переставая улыбаться.

— Ну так что там?

— Вот, — библиотекарь положил проклятую книгу поверх Толковой. — Перевод мой, потому будет весьма вольным.

— Соломон Ефимович, не томите.

— «…также ко мне третьего дня пришли жители деревушки Педдассаре. Жаловались они, что у них объявился мошенник, выдающий себя за богатых жителей поселения. Которые позже либо были совершенно в других местах, либо занятыми иными занятиями».

— Ужас, как можно написать занятый занятиями? — возмущенно посмотрел на меня Хранитель.

— Соломон Ефимович, прошу вас, давайте дальше.

— «Подобные истории в этих землях слышал я и раньше. Потому сразу понял, что речь идет о так называемом доппельгангере. Нечисти, способной оборачиваться любым человеком, водящим дружбу с Дьяволом и опутывающий человека иллюзиями…».