Книга Путешественник по Изнанке, страница 14 – Дмитрий Билик

Только в том-то и дело, что не преодолела. Тогда я бы хоть что-то сделать успел. Она просто переместилась, мать ее. Причем, с каким-то странным мерцанием.

И что нужно отметить я, как человек, занимавшийся рукопашным боем, оценил силу ее удара. Потому что проломил своим могучим телом стену. Кирпичную стену!

Что еще интереснее, не стал страдать, а тут же перекувыркнулся и поднялся на ноги. Разве что чуть откашлявшись от пыли. Это же не несущая стена?

А так-то круто! Раньше говорили, что из людей можно делать гвозди. Если перефразировать, такими людьми как я эти самые гвозди делать и нужно.

На этот раз я почти успел развернуться и даже махнуть ножом, после чего получил звонкую оплеуху. Ладно бы просто обидную — в голове зазвенело, будто там хрустальный сервиз разбили.

Сильно ли может ударить худосочной рукой старуха с одним глазом? Если ты поднимаешься с кровоточащей от заноз спиной, потому что влетел в дверь — вопрос риторический.

Но что лично меня радовало — как изменилось тело после пятого рубца. Я ведь правда стал как человек из стали. Меня швыряют, как щенка, а мне хоть бы хны. Готов принимать рекламные контракты на раскрутку русской неваляшки.

Стоило об этом подумать, как в голову прилетело что-то тяжело. Лихо решило применить подручные средства. Я так и не увидел, чем же меня там ударили. Лишь почувствовал, как зашумело в голове, а вокруг напротив, затихло. И все стало происходить чуть медленнее, что ли. А еще сильно обожгло щеку.

Я заторможенно прижал руку, а когда поднес ее к к глазам, увидел кровь. Это чего, моя, получается?

Зато Лихо перестала мерцать, перемещаясь со скоростью электровеника. Она замерла в метре, рассматривая меня одним глазком. В ее случае — пристально. И еще что-то говорила съехавшим набок ртом.

Явно что-то злодейское и страшное, отчего у меня в кишках бы все свело. И тут же вывело. Беда лишь в том, что я ничего не мог различить из-за шума.

— Ты если пыжишься и говоришь там что-то очень крутое, то лучше не надо, — чуть растягивая слова и не слыша собственного голоса, сказал я. — Я ни фига разобрать не могу.

Вообще, женщин надо слушать. Эту простую истину я узнал еще давно. Если тетенек игнорировать и не замечать, когда-то это аукнется. Женщины народ терпеливый, копят, копят, копят, а вот когда взорвутся, накроет и тебя и всех, кому не посчастливилось оказаться рядом.

К Лихо это если и относилось, то отдаленно. Нет, наверное, где-то глубоко в душе она тоже была женщиной (где-то очень глубоко, на уровне нижней мантии), но особым терпением нечисть не отличалась. Молча проглатывать не стала. Поэтому набросилась меня в лучших традициях боев без правил. И принялась забивать голыми руками.

Скажу честно, когда вас только что нокаутировали, а потом продолжают бить по лицу — с непривычки это может не понравиться. Еще хуже всего, что неподготовленный организм способен отключиться, не желаю наблюдать за таким жестоким действом.

Я чувствовал, что еще немного и точно прибегну к подобному способу. Не поможет даже новоявленное ведунство. К тому же, Лихо вроде больше не собиралась никуда сбегать, явно не ожидая подвоха. Поэтому пришла пора действовать.

Самое глупое, что под градом ударов я вдруг забыл слово. Которое и придумал для заклинания. Пришлось пойти длинным путем, вспоминая, как именно я его создавал. Так, леший, бес, черт, русалка. Точно, лебечерус.