Книга Мастер, страница 21 – Дмитрий Билик

К тому же, несмотря на многочисленные препятствия и неудобства, паломники всё равно добирались до столицы. Конечно, самым прибыльным местом для милостыни являлся пятачок у самого храма Аншары. Однако там всё уже было давно занято и поделено. Потому попрошайкам из Подконструкта приходилось искать своё место под солнцем здесь, снаружи, у Озёрных врат.

И даже тут имелись определённые правила. Ближе всего к страже садились пришедшие раньше, остальные растягивались живой цепью с двух сторон от дороги. Порой нищие устраивались за спинами других — на тот случай, когда какой-нибудь богатый северянин бросит горсть медяков в толпу. Впрочем, надеяться на это — значило остаться точно голодным, ибо подобное происходило необычайно редко.

Но попробуй Ерикан сесть вперёд, то под одобрительный смех стражи тут же получил бы тумаков от тех, кто пришёл прежде. Да и не хотел старик лезть туда, как поняла Юти, желая оставаться незамеченным.

Путников, несмотря на вступивший в полную власть день, было не много. За четверть часа прошло всего несколько человек — пара мелких торговцев с ближайших деревень (таких бедных, что у них даже охраны не было), да какой-то грязный оборванец. Потому нищие больше болтали между собой, обсуждая последние новости.

— А лица у него и вовсе нет. Кожа содрана, мясо обглодано до костей, а глаза высосаны, — вещал дряхлый и худой, как лист, старик, шепелявя беззубым ртом.

— Ты-то откуда знаешь, старый хрыч? — лениво и совсем беззлобно спросил один из попрошаек.

— На рассвете ходил к храму, как того требует богиня. И услышал разговор двух гвардейцев.

— А чего тебе делать у храма? — рассмеялся толстый мужик средних лет с крысиными глазками. — Уж не на Дар ли рассчитывал?

— Не твоего ума дела, — огрызнулся старик. — Коли не умеете слушать, так и говорить не стану.

— Ну, будет тебе, Гомир, — подал голос другой нищий. — Не слушай ты этого дурака. Что ещё сказали-то?

— Что ночью кто-то убил Проповедника. Да не просто убил, а так изуродовал, что на нём живого места не оставил. Лицо обглодал, уши, нос и язык отрезал, а сердце вырвал голыми руками.

Ерикан удивлённо посмотрел на Юти, на что девочка отрицательно помотала головой. К слову, как бы Проповедник что рассказал, отрежь она ему язык? А без ушей он не услышал бы вопросов. Вот нос и правда не особо был нужен. Однако Юти оказалась не столь искушена в заплечном мастерстве и не додумалась избавить Его Непогрешимость от ненужной части тела.

— Брешет, старый пройдоха, — бросил тип с маленькими крысиными глазами и даже махнул рукой. Впрочем, тут же получил несколько ощутимых тычков от тех, кто сидел рядом.

— Вот тебе святая длань Аншары, — сложил перед собой руки лодочкой старик. — Именно так всё и сказали. А уже после, когда домой возвращался, меня у врат остановили. Дескать, приказ у них теперь такой, всех в город впускать, никого не выпускать.

— И как же ты здесь оказался? — не унимался крысоглазый.

— Господин Шарн Дрисо увидел меня. И сказал своим: «Пропусти, это Гомир, его все знают. Каждый день в храм шляется». Остальных до сих пор вон держат.

Старик указал на Озёрные врата. Там действительно царило необычайное оживление, слышались возмущённые голоса и ругань. Юти и сама заметила, что за всё время, пока они здесь находились, из города не выезжала ни одна повозка и не прошёл ни один человек. Что само по себе представлялось необычайно редким явлением.