Книга Порабощенный лис, страница 158 – Forthright

Увернувшись, Гинкго подозрительно взглянул на макияж:

— Зачем?

— Традиция. – Арджент безмятежно улыбнулся. – Как я терпел действия отца, так и ты будешь терпеть мои действия. А теперь закрой глаза.

Гинкго выругался, но подчинился.

— А вот волки такими вещами не занимаются, – пробормотал он.

— Верно. – Арджент подвел глаза сыну. – Эта особенная традиция принадлежит лисам.

— Почему?

— Тц. Ты забыл, какие сказки я рассказывал тебе на ночь? – Он полюбовался своей работой. – Вот. Видишь?

Гинкго посмотрел на себя в зеркало:

— Стыдобище.

— Большинство мужчин в юности именно так и считают.

— Ты тоже?

— Естественно. Но отец научился находить меня, где бы я ни прятался. – Арджент добавил аккуратный ромб в центре лба Гинкго. – Не все традиции нашего клана такие вычурные. Время было к нам милостиво, и самые ужасные из них вышли из моды. По крайней мере, я могу обещать, что сегодняшний пир будет превосходным.

Послышался легкий стук в дверь; оба обернулись.

Гинкго моргнул:

— Как быстро. Я думал, нас еще долго не найдут.

— А ты изрядно уверен в своем таланте создавать чары. – Арджент не смог сдержать насмешку.

Его сын фыркнул:

— А сам-то каков? Я знаю, что ты добавил свои, и они не помогли.

Арджент отложил кисти:

— Я сильнее, чем любая лиса в любом логове, но в этом мире есть не только лисы. – С иронией и уважением он пробормотал: – Впусти милого котика.

* * *

В тот момент вечернего празднования, когда Ардженту предстояло превратить отчет о своем непростом путешествии в достойную историю, он просто улыбнулся и с поклоном передал слово Хисоке Твайншафту. Кот, как всегда, облачился в свой любимый серый наряд, хотя Арджент заметил, что ткань стала чуть более блестящей. Единственным украшением Хисоки был роскошный расшитый пояс, который тихо звенел при движении. С собой кот взял лишь плетеный посох, который выглядел так же безобидно, как его владелец. Ни видимых символов, ни инкрустации из камней. Только теплый золотисто-коричневый цвет хорошо выдержанной древесины, отполированной до блеска долгими столетиями.

Но лисы знали, что внешность обманчива. И они умели дать верную оценку, когда речь заходила о власти. Никто не смел отрицать мощь Хисоки. Та мягко выплескивалась наружу, как из бассейна, одновременно представляя своего хозяина окружающим и подтверждая, что этот кот достоин внимания. Каждая лиса подалась вперед, чтобы услышать, что самый известный представитель кошачьего племени может сказать об их блудном сыне.

Ардженту и самому было интересно.

С мастерством истинного рассказчика Хисока поведал историю, которая гласила правду, но не открывала ее целиком. Кот пояснил, не вдаваясь в подробности, что Арджент жил среди людей во имя клятвы. Эта договоренность была взаимной, ее требовалось держать в тайне, и она трижды принесла плоды.

— Разве не может он теперь похвастать взрослым сыном, своим любимым наследником? Разве не обосновался он среди наблюдателей, тесно сотрудничая со стражами и бойцами высочайшего уровня? Разве не обрел исключительную возлюбленную, женщину, обладающую невероятными способностями и безграничной преданностью?

Гинкго поерзал на месте и прикрылся легкими чарами, чтобы скрыть ворчание:

— Мне это не нравится.

Арджент обвил рукой запястье сына, призывая того к сдержанности: