Книга Порабощенный лис, страница 126 – Forthright

Вплоть до Открытия это поместье считалось родовым гнездом разбогатевшего на продаже шелков барона, но затем парадные ворота стали регулярно мелькать на международных новостных каналах как фон для бесчисленных пресс-конференций. Здесь жил Стармарк, глава собачьих кланов.

Если Арджент сумеет провернуть задуманное, выйдет весьма изысканная месть.

Миновав границу, он изменил иллюзию, искажая пространство на лету. От азарта даже кровь зазвенела в ушах. Он уже сооружал себе убежище посреди враждебной территории. Зимний сад Особняка представлял собой шедевр из замысловатых переплетающихся символов. И ведь ему это удалось, несмотря на ограничения, наложенные на его силу. Наколдовать подобное здесь оказалось проще, поскольку его возможности ничего не сдерживало. Иллюзия практически сплелась сама собой.

— Что происходит? – прошептала Цумико.

Арджент был только рад похвастаться.

С большой осторожностью он ввел ее в пределы безупречного сна. Картина тут же изменилась, поскольку лис полностью вытеснил из нее сестер Хайтип. Они полагали, что приземлились в парке в нескольких километрах к северу от города. По правде говоря, погоня едва сдвинулась с места; за верхушками деревьев виднелась колокольня Святой Мидори.

Цумико издала тихий вздох отчаяния. Или возмущения.

Нона и Сенна загнали в угол серебряного лиса, который хромал на одну лапу. Опустив голову, иллюзорный Арджент с трудом переводил дыхание. Его вздыбленные хвосты предупреждающе развевались, а затравленный взгляд метался от одной нападавшей к другой. Сестры Хайтип видели запуганного и готового рухнуть от изнеможения противника. Сенна кружила, нацеливаясь на маленькую фигурку, жавшуюся к боку Арджента.

— Это что, я? – спросила Цумико.

— Ты и новорожденный человеческий младенец. Нет смысла раскрывать правду о происхождении Кирие.

— Значит, они гонятся не за ним?

— Если бы ты его родила, у него могла быть сила. Они не успокоятся, пока не узнают, не скрываешь ли ты в своем сиянии еще одну звезду. – Он понадежнее перехватил Цумико, в какой-то степени даже сочувствуя лисицам. – Какими бы умными они ни были, все равно не могут противиться инстинкту – преследовать, захватывать, забирать для себя.

Цумико поджала губы:

— И это все? Инстинкт?

— Нет. Мы, амаранты, привязаны к зверям этого мира, но сами по себе нечто большее, чем просто совокупность инстинктов. – Арджент погладил ее по волосам и тихо добавил: – Не все мы рабы своих желаний.

Кивнув в сторону сцены, Цумико спросила:

— Что теперь?

— Ловкость рук. – Он оглядел их истинное окружение и добавил: – Я щелкну переключателем, и тогда нам надо будет убираться, пока все в порядке. Видишь?

Он указал на край поляны, где сидело большое животное. Слишком крупное для простой собаки, вероятно Собрат.

— Кто сидит на этом животном? – прошептала Цумико. – Какой-нибудь наблюдатель?

— Амарант. – Стройный юноша верхом на собаке держался в тени, но Арджент чутьем уловил детали, которых девушка не могла увидеть: каштановые волосы, медные глаза и две рукояти клинков на бедре. – Судя по окрасу, один из детенышей Стармарка. Он поднимет тревогу.

— Это плохо?

— Не для нас.

Арджент знал, что улыбается. Злорадствовать было слишком рано, но… как давно он не чувствовал своего превосходства? Сенна всегда отличалась жестокостью, а вместе с интриганкой Ноной они составляли поистине ужасную команду. И все же они напали на него в лоб. Никаких трюков. Никакой ловушки. Только отчаянная борьба за уничтожение свидетельств чего-то, что становилось все более очевидным.