Книга Одаренный, страница 52 – Forthright

Что ж, его право.

Лауд был младшим братом папы, родившимся до Угасания. Сам Хармониус был первенцем Блеска Стармарка, благодаря чему его и избрали пресс-секретарем собачьих кланов. Лауд же родился двадцатым.

Лауд был достаточно похож на Хармониуса, чтобы распознать в нем брата, – волевой подбородок, широкие плечи, тембр голоса. Но если самый старший сын был харизматичен, приветлив и обходителен, то младший – серьезен и молчалив. А еще Лауд унаследовал окраску своей матери. Соратница Блеска была известной красавицей – с белоснежной шерстью и медными глазами.

Квен перешел под опеку Лауда сразу, как только был отлучен от груди, – точно так же, как отец доверил Квену Эвера. Воспитание щенка. Потому что Стармарки заботились о своих. Даже тем, кто мог остаться без пары, давалась возможность понянчить дитя.

Лапис негромко пропел приветствие, на что Лауд ответил, вынув сосуд, вырезанный из тыквы и запечатанный сургучной печатью.

Тэмма попятился, затравленно переводя взгляд. Но тут Лапис сунул ему в карман печать:

— А он очарователен, верно?

Элоквент чуть не прыснул, потому что Тэмма, кажется, смутился, не понимая, кого именно Лапис назвал очаровательным: Лауда, Эвера или Райза. И тем, что все обитатели логова Кена показались ему равно симпатичными – и Сородичи, и Собратья, и метисы, – Тэмма завоевал ответную симпатию и полное доверие их всех.

— Эвер, – сказал Элоквент, легонько щелкнул брата по наморщенному носу. – Я пригласил друга из школы, чтобы познакомить его с тобой. Поздороваешься с ним как полагается?

Утвердительно что-то лопоча, Эвер заерзал на руках Квена, требуя, чтобы его спустили на пол, и доверчиво подбежал к Тэмме.

Ножки малыша были босыми, с коготками на пухлых пальчиках. Одет он был в любимом стиле их отца – короткая подпоясанная курточка и широкие штаны хакама. В хакама Эвера пришлось сделать прорезь сзади, чтобы выпустить хвост, которым он сейчас вилял от радостного возбуждения. Мальчик так же любил общество, как и их отец. И так же легко умел располагать всех к себе.

— Пвивет! – Эвер с разгона вскарабкался по ноге Тэммы. – Ты новый.

Дядя Лауд тихонько зарычал – выговор, который Квену не хотелось озвучивать. Щенячьи уши поникли, и Эвер, спрыгнув на пол, протянул руки. Все бы хорошо, но обычно обмен приветствиями проходил на более почтительной дистанции. Впрочем, Тэмму это нарушение не заботило. Как и все, кто знакомился с Эвером, он был совершенно очарован.

После торжественного обмена именами маленький мальчик спросил:

— Можно мне тебя понюфать?

— Ты уверен, что это хорошая идея?

— Да.

— А это не больно? – серьезно спросил Тэмма.

— Не-е-е-а. – Эвер захихикал. – Я тихонько.

— Тогда я разрешаю тебе… нюфать.

Скрывая улыбку, Квен наблюдал, как его младший брат обвил руками шею Тэммы и, шумно сопя, потерся об него носом.

— Это он изучает твой запах, – извиняющимся тоном объяснил Элоквент.

Тэмма только хитро улыбнулся и спросил:

— Можно я тоже тебя обнюфаю, Эвер?

— Конефно!

Люди не могли уловить тонкие нюансы запахов, но Тэмма воспринял ответ мальчика как разрешение притянуть его к себе и обнять. Получилось немного неуклюже, как будто он никогда раньше не держал на руках ребенка, и это огорчило Тэмму. Все же он понюхал волосы Эвера и прижался щекой к его голове.