Книга Окрыленный, страница 35 – Forthright

Эш беспокойно заерзал:

— В этом нет ничего дурного.

Кип наклонился к Эшу и задрал его рукав, показывая браслет из сцепленных вместе скрепок.

— О-о-о, как стильно.

В голосе Тами звучало одобрение. Сердце Эша забилось быстрее.

— Очень милая идея, – сказала она. – К тому же скрепки легко достать.

— Я их поставщик номер один. – Кип вскочил, подошел к верстаку и показал ей содержимое синего пластикового ведра. – Любви хватит на всех.

Тами запустила руку в ведро. Должно быть, тут были тысячи скрепок.

— Что вам больше нравится?

Эш нахмурился:

— Вы спрашиваете, какая у меня любимая скрепка?

— Я спрашиваю, какой у вас любимый цвет.

Кип весело заявил:

— Он не может устоять перед синим.

Тами достала небесно-синюю скрепку:

— А вы?

— О, я всегда больше любил желуди. Вся эта история со скрепками на самом деле вдохновлена тем, что когда-то затеял мой отец. Он подкладывал желуди в карманы маминого фартука. Когда я спросил зачем, он стал дарить их и мне. Желуди были везде: в карманах, под подушкой, в моей любимой кружке.

— То есть небольшие знаки привязанности – это семейная традиция. – Тами задумчиво кивнула. – И вы привнесли ее в свою школьную семью.

Кип коснулся ее плеча и пошел с ведром обратно к полке.

Эш боролся с непривычным чувством зависти. Кип всегда стоял между ним и миром, оберегая его самого – и его тайну. Эш любил высокие места и безопасные расстояния, а Кипу было необходимо похлопывать кого-то по плечу, держать за руку и обнимать. Он проявлял нежность ко всем, от работниц кафе до водителей автобусов. Эш не испытывал отвращения к прикосновениям. Ничуть. Но он был полукровкой, и скрыть его наследие было труднее, чем излишек шерсти.

Ему приходилось быть осторожным.

— Пора возвращаться, – сказала Тами.

По привычке оба встали. Старинные манеры укоренились слишком прочно.

— Я поищу желуди, – сказала она. – А пока…

Она направилась к нему. Эш отступил на шаг, но ненавязчиво уклониться от сближения с ней было невозможно. Он наткнулся на верстак и замер, загнанный в угол.

— Протяните руку, – велела она.

Эш повиновался, и Тами уронила ему на ладонь свою синюю скрепку:

— Это вам.

Кип что-то сказал, и Тами рассмеялась. Дверь закрылась, а Эш так и стоял у верстака, глядя на свою руку и тщетно пытаясь разобраться в ощущениях, которые одновременно сбивали с толку и воодушевляли.

— Эш?

Он что-то промычал в ответ.

— Что случилось? – спросил Кип.

— Она дала мне скрепку.

Его лучший друг кивнул:

— Подтверждаю. Дала.

Горло Эша сжалось.

— Как ты думаешь, что это значит?

Кип слабо улыбнулся:

— Готов поспорить, это означает именно то, что мы ей сказали.

— А что мы сказали?

— Ты знаешь ответ. – Кип осторожно взял руки Эша в свои. – Скрепки – знак привязанности.

— Ты уверен?

Кип постучал пальцем по своему носу и коснулся носа Эша.

— Несправедливо, друг. Ты заставил меня пообещать, что я не буду упоминать о твоих устремлениях.

— Я ни к чему не стремлюсь, – вяло возразил Эш.

На мгновение ему показалось, что его лучший друг грустен, но Кип наклонился и прошептал на ухо:

— Эшишише, я здесь не единственный, кто разговаривает во сне.

Эш не мог заснуть.

Откинув одеяло, он лежал на животе в кровати, занимавшей бо́льшую часть его мансардной комнатки, запутавшись в мыслях и простынях. Беспорядок. Недоразумение. Да, Тами дала ему скрепку. Но это сделали более половины детей в Лэндмарке. И она сказала, что поищет желуди для Кипа. Знак дружбы. Дружеской привязанности.