Книга Несравненный, страница 136 – Forthright

— Ой, да не удивляйтесь. Я просто сделал круг и вернулся. Разобрались?

Тимур встал:

— Я как раз собирался перейти к твоей маленькой игре.

Кивнув Торлу, Сайндер сказал:

— Спасибо за снисходительность, вождь. Я уверен, что вызов, который я бросил Кирие, не помешает новобранцам.

— Вызов? – спросил Торлу.

— Меня интересуют его способности. Хочу выяснить, есть ли у них практическое применение. Кирие будет гнаться. Я буду уворачиваться. Торлу будет свидетелем. Аларм будет стоять на страже.

Хвост Торлу несколько раз распушился и осел.

— Будет ли разумно, если испытание Кирие и тренировки бойцов будут проходить одновременно?

— Почему бы и нет?

— Бойцы могут принять Кирие за добычу.

Сайндер ухмыльнулся:

— Они его не увидят.

— А ловушки?

— Даже если он в них попадется, что маловероятно, ловушки не смертельны, а вы с Алармом будете рядом. Если ты не отстанешь.

Торлу выглядел искренне озадаченным:

— Ты знаешь мою скорость.

— О, ты быстрее, – протянул Сайндер. – Но у тебя точно возникнут кое-какие затруднения.

Кирие сразу все понял. Такие игры были забавными. И необходимыми.

— Какие затруднения? – терпеливо спросил Торлу, хотя его хвост был распушен вдвое больше обычного.

Улыбка Сайндера стала еще шире.

— Такие, как сейчас, например. Где твой друг?

Кирие смотрел из-под стола, где он теперь сидел вместе с Фендом, и наблюдал, как Торлу оглядывался.

— Никогда не сбрасывай дракона со счетов, – сказал Сайндер. – Даже молодого. Мы умеем играть в эти игры.

Кирие понравилось, что он сказал «мы», понравилось быть братом Сайндера.

Но Торлу разволновался еще больше и поджал хвост:

— Я предупрежден.

Затем он добавил что-то еще, слишком тихо, чтобы расслышать. Но ветры были благосклонны, и они донесли до Кирие тревожные слова молодого волка: «Он такой же, как тот».

Лиля всегда считала Лаписа частью семьи. Его лицо склонялось над ней, еще когда она лежала в колыбели, потому что он очень любил Кирие. Но Лапис был слишком добр, чтобы разлучить ее с братом, которого она обожала. У него было две руки, и он мог взять их обоих. В самых ранних своих воспоминаниях девочка смотрела на волосы цвета полуночи, засыпала под мелодичные колыбельные и тянулась к сверкающим погремушкам, которые словно бы пели сами.

Лапис приезжал в Особняк чаще других членов Совета амарантов, и Лиля была уверена, что в глубине души он считает их дом своим.

— Кто сокрыл твой блеск? – спросил Лапис шокированным тоном. – Прятать такое великолепие под корзиной – преступление против Создателя.

Лиля подняла запястья, показывая кристаллы, на которых держались ее защитные чары.

— Прекрасные, благонамеренные останцы, конечно же. – Дракон указал наманикюренным когтем на ее живот и покрутил пальцем. – На спине?

— Да, на спине. – Бесполезно было притворяться, что там ничего нет. Лиля мягко сказала: – Дядя Лапис, это должно оставаться тайной.

— Не от меня, – фыркнул он.

Она посмотрела на Муна, который весело застучал хвостом по полу.

Лапис изящным жестом отмел ее беспокойство:

— Он – тоже тайна. Мы все в прекрасной компании.

— Кто мы такие, чтобы подвергать сомнению предосторожности Арджента? – спросил Блеск.

— Я могу и хочу это сделать! – Лапис обеими руками поманил Лилю к себе. – Покажи мне.