Книга Несравненный, страница 12 – Forthright

Сайндер попытался проявить ответную вежливость, но на руке оказалась кровь.

— Ты ранен. – Приблизившись, наблюдатель потребовал: – Покажи где.

— Я должен заверить, что это всего лишь царапина?

Мужчина фыркнул:

— Я проверяю, не сломаны ли ребра.

К счастью, руки Майклсона, когда он ощупал раны, были теплыми. Сайндер прикусил губу, чтобы не застонать.

— Напарник Собрата, знаток символов и полевой медик? Где Нару-со тебя нашел?

— Держись, Сайндер. Мне нужна аптечка, и Фенд уже ее несет.

Мужчина знал его имя и произнес его доброжелательно.

Они уже встречались однажды. Но где? Сайндер не знал никого по фамилии Майклсон… но наблюдатели сами выбирали себе фамилии. А. Он влип.

— Ты сын Майкла. – А поскольку в мире было полно Майклов, он добавил: – Первого среди стражей.

— Точно.

Ну вот. У него была улыбка отца.

— Твоя мать – боец.

Сайндер поднял руки, открывая доступ к раненому боку.

— И целительница, к счастью для тебя. – Майклсон облил его чем-то жгучим, а затем начал бинтовать. – Я провел пару лет с кобылами, а потом меня отправили к маминым коллегам.

Сайндер старался не ерзать:

— Можешь поздравить себя с тем, что перевязал раны, которые сам же нанес?

— Нет. – Темные глаза искали его взгляд. – Мне очень жаль, Сайндер. Я даже не был уверен, что символ сработает.

— Он работает.

— Можешь описать его действие?

— В самых мучительных подробностях. – Его била мелкая дрожь. – Значит, я – эксперимент?

Майклсон снял жилет и тунику:

— Подними руки еще раз.

Сайндер потерял желание ехидничать, когда его укрыли теплой тканью. Такое облегчение.

Мужчина разгладил тунику у него на спине, вытащил из-под нее толстую косу, растер руки. Сайндер почувствовал, что скучает по Колту.

— У тебя много шрамов, – заметил наблюдатель.

— Давний случай с окном в крыше. – Сайндер пожал плечами и пожалел об этом. – Каков диагноз, целитель Майклсон?

— Ушибы есть, переломов нет. – Он снова надел жилет, застегнув его на волосатой груди, и пошарил по карманам. – Рекомендую дозу для снятия боли, и тебе давно пора лечь в долгий сон. Не помешала бы и забота. Точнее, она была бы лучше всего.

Сайндер едва успевал понимать, что тот говорит. Он потряс головой, надеясь, что в ней прояснится.

Майклсон отвел взгляд:

— Насчет символа…

Задрав один рукав, Сайндер наблюдал за тем, как узор распространялся по его коже. Получалось довольно красиво, словно расплавленный боди-арт. Но это его беспокоило.

— Разве ты не собирался его убрать?

— Я как раз об этом. – Наблюдатель встретил его взгляд с мольбой в глазах. – Ты не против, если мы его оставим?

Сайндер потянулся к нему и вцепился когтями в ткань жилета:

— Что он со мной делает?

Майклсон взял его руки, поднес к лицу и прижал к вискам, изображая драконий знак веры.

— Этот не так уж плох. Ловушка и инструмент для отслеживания. Он поет тебе колыбельную.

Этот не так уж плох. Значит, есть и другие. Хуже.

Сайндер не был уверен, что ему это нравится:

– Он должен меня усыпить?

— Если сработает правильно.

— Похоже на то. – Привалившись боком к стене пещерки, он спросил: – А если выйдет из строя?

— Уберу его. – Майклсон обхватил его рукой, притягивая к себе. – Я буду рядом и прослежу.

Сайндер задумался, так ли чувствуют себя люди, попавшие под действие слов дракона. Неспособность сопротивляться. Глупая доверчивость. Тем не менее ему удалось высказать еще одно возражение: