Онлайн книга «Обречённые жить»
|
— Мы, Заки, просто уголовники. В уголовники попадают, а в пираты записываются. — Опять хохмишь? — Да ты пойди, проверь. А я пока вздремну трохи. — Ладно… Неждан, ну Неждан! — А? Что случилось? — Чего это они? — каким-то стеснительным тоном недоумевает Заки. Парень привлёк к себе внимание общественности. Одет по-пижонски в камзол на голое тело (великоват, блин!), чистые, почти новые штаны (панталоны без резинок на дурацких шнурках), при шляпе, поясе и башмаках, но без носков, то есть чулок (вот гадство!). На поясе кортик, за поясом пистолет. Следом семенят «грёзы подростка» в двух экземплярах. Ещё неделя не прошла, как нас с Заком за борт выбросили, а мы тут, да ещё и с форсом. Пацаны разглядывая чудо, комментируют, делают предположения, обмениваются мнениями: — Гляди-ка, он живой, Дрист этот. — Ага. Мне Бобби говорил, только я не поверил. — Одет, как не знаю, что сказать. И девчонок захватил и приволок не понять как! — Пистоль у него и кортик. А у нас всё после дела отобрали. — Отберёшь у него, как же! — Джек отберёт. — А он с Джеком корешится. — Особенно после того, как его в трюме отпинали и Боб Маленький позорную кличку приклеил. Джек с засранцами не корешится! — Он хоть и Дристун, но не засранец, и на Джека он срать хотел! Пацаны говорят… — Что? Что говорят? — Что он морскому дьяволу душу продал, вот что говорят! Ему даже акулы пофиг, и ему теперь, вообще, всё можно! Вообще всё-при-всё!!! — А как продал-то? — Его душу акулы забрали, ну, тогда ещё, первый раз, когда он к ним прыгнул… — Не, когда его дохлого из трюма за ноги на палубу вытащили и за борт выбросили. Вот тогда его морская нечисть и вернула обратно. — Его точно не просто так акулы больше не трогают! И он об этом сука знает, раз сам с ними купается. Про морского дьявола сомнительно, но с ним всяко нечисто. Мда. Начало хорошей репутации заложено. Осталось её укреплять и поддерживать. — Это они, Захарушка, так тобой восхищаются. Ещё радуются за тебя. В душе, хотя по ним незаметно, точно радуются. Ты не стесняйся, привыкай, так отныне часто будет. — Привыкать не буду, это вредно для самооценки. Стесняться тоже не буду, потому что глупо себя стесняться. — Ну, ё…, Заки, молодец! Входи в роль крутого перца. — Хм, попробую. Зак пошёл наглее. Ему казалось, что свободнее, но для начала сойдёт. Вразвалочку, как специально для девчонок, (переигрывает же!) прямо сквозь толпу пацанов, (крутой, ведь) не торопясь фланирует на левый фланг намечающегося строя. По росту, ёпрст. Встали в строй, Заки впереди, близняшки сзади с перепугу друг к дружке жмутся, пацаны на них задумчиво косятся. Стоим, ждём продолжение шоу. Руда в роли шоумена сразу захватил внимание публики. — Равняйсь! Смирно! Грёбаное стадо перепуганных баранов! Мистер Грегори, боцман Джэкоб, помогите этим павианам построиться. Дядя Грегори с дядей Яшей пошли вдоль строя. Туда. Обратно. Снова туда. Помогали пацанам добрым матерным словом, линьком и тростью. Парни прониклись торжественностью момента и изобразили что-то вроде «смирно» и «молча». — Банда беременных мартышек! — не унимается Джек. — Равняйсь… Смирно! Парни аж взопрели от усердия. У каждого в глазах вопрос: «Чо те надо?» Джек выдерживает драматическую паузу… — Вольно! Это и вовсе не понятно. На головы можно встать? Хотя лучше с этим погодить и послушать дальше. |