Книга Руны в глазах, страница 90 – Виктор Стогнев

Неважно, куда совал и что, главное, что ни один мускул не дрогнул на моём лице. Ровным тоном я сказал Вострикову:

— Мои бойцы квартируют в городе.

— Но этих поганцев ведь выберут твои парни! — возразил Антон. — А я не могу даже отправить их обратно за такую, вроде бы, ерунду! В моей власти изъять открытки, прочитать славным воинам нотации и погрозить пальцем. Давай хоть ты не возьмёшь их в новый батальон⁈

Он так искренне смотрел мне в лицо, столько муки было в единственном его глазу! Поверх пересаженной кожи на виске покатилась капелька. Похоже, что для него это больная тема…

Изначально автор придумал сделать Антона вражеским шпионом, чтобы Тёма его разоблачил, а потом некоторую часть романа хотел отвести под то, что и должно произойти с агентурой врага — всяческие унижения, огорчения и допросы с побоями.

Но в данном конкретном случае задумка не захотела воплощаться даже на бумаге. И дело вовсе не в том, что у меня не хватает фантазии, или совесть заела. Допустим, что у меня есть какая-то совесть. Только причём тут Артём? У меня же герой намного меня умнее!

Всё, что рождается в авторских муках, у Тёмы должно выходить запросто, словно икая. То есть сначала я пишу за нормального человека, долго размышляю и через день или два вычёркиваю видимые глупости, а остаток выдаю за мысли Артёма. Вот что у меня получилось в этот раз.

* * *

Я понимал, что этот человек, скорее всего, не Антон и не Востриков, может, вообще не русский. Но он всё равно инвалид. Его и так ничего хорошего в жизни не ждёт, а разоблачённого вражеского агента тем более!

Мне приказано только доложить, бить и обижать дядьку сильно выходит за рамки. Поэтому я взял как бы у Антона список парней, у кого нашли не рекомендованные изображения, пообещал поговорить и отбыл исполнять обязанности.

На первой же лекции я, прежде всего, рассказал, как страдает командующий Центра, и призвал слушателей ему помочь, а потом вернулся к основной теме. В конце второй перемены ребята понесли мне первые материалы «для Антона».

Перед обедом я их мог держать только двумя руками, в планшетку они не помещались. Бояре Герасименко, Плохих и Веселов положили свои пачки в стопку, что стояла от меня в стороне, пока я ел.

После обеда я осторожно понёс её в кабинет начальника, дежурный сержант учтиво придержал двери. Вот поставил я стопку на стол сильно удивленного типа Вострикова и сказал, что это всё ему. И в другой раз пускай он сразу мне скажет, что ему надо, а по тумбочкам пацанов больше не лазит.

Он заторможено покивал, а я вызвал с его телефона машину. Вот в «москвиче» я сказал Валере, что Антон Востриков показал мне открытку с голой Катей. Попыток его задержать и поговорить я не предпринял, по моему поведению трудно понять, что я кого-то на порно-открытках узнал…

Старший лейтенант Рыбин прямо с автоматом попытался выйти из машины. Наверное, хотел арестовать Антона. Я приказал:

— Сидеть, — и вытащил из кобуры «Парабеллум». — Поехали в уголовку.

Чтоб заставить выполнять свои приказы, я убью любого, и Валера с водителем это хорошо знали. Поехали, а я продолжил разговор. Мне тупо по-боярски лень связываться с вражеским агентом, тем более не хочется ждать Валеру. Только поэтому меня сначала отвезут в управление уголовным розыском.