Книга Руны на теле, страница 92 – Виктор Стогнев

Однако всё хорошее заканчивается, ударили морозцы, и остатки европейских самолётов могут взлететь. Гибнут они в неравных боях и думают в удивлении, что бы это могло означать.

Отныне все аэродромы под постоянной угрозой, их нужно прятать и защищать. Это много ресурсов, война перешла на другой уровень. И в целом европейцы со мной вместе силятся понять, с кем их угораздило связаться — что же такое эта загадочная Гардарика…

Грузовик остановился. Дверь фургона открыл снаружи солдатик и сказал выходить. Спрыгнули мы возле ворот большого частного дома. Воин предложил идти за ним и провёл во двор.

Велел минутку обождать и взбежал на крыльцо. Вышел с рослым капитаном, офицер накинул на плечи шинель. Тот воззрился на меня и застыл. Забавно у него менялось выражение лица. Сначала посмотрел со строгой скукой и как привидение увидел. Я бросил ладонь к виску и сказал:

— Извини, но это опять я.

— Твою мать, Тёма⁈ — воскликнул Дёмин. — Ты моё пополнение⁈

— Можно и так сказать, — проговорил я. — Тут всё сложно.

Капитан сделал суровое лицо и обернулся к солдату. Он отдал честь и громко сказал:

— А я что? Велели доставить, а дальше сами. Разреши идти?

— Иди, — ответил Дёмин.

Парень поспешно пошёл со двора, а я снова обратился к капитану:

— Ты нас собираешься держать на морозе?

— Проходи, конечно! — сказал он.

— Да я о своих парнях, — внёс я поправку. — Надо встретить и разместить сорок два экипажа.

Дёмин покачал головой и проговорил:

— Всё равно проходи, начштаба моего озадачим.

Я прошёл за ним в дом. В прихожке разделись, прошли в большую комнату. За столом сидели ещё три офицера и гражданские, явно супруги, хозяева. В центре возвышался самовар, все пили чай с пирогом.

Дёмин меня представил, как старого сослуживца, и назвал остальных. Ёлки-палки! Этим летом я в его батальоне ещё стрелял из пушки, а уже старый сослуживец. Как всё-таки летит время.

Начштаба Дёмина звали Юра, он всё схватил на лету, заверил, что сейчас всё будет готово в лучшем виде, и сразу ушёл заниматься моими парнями. Меня же усадили за стол, налили кружку чаю и дали кусок пирога с рыбой на блюдечке.

Завязался застольный разговор, Дёмина очень интересовало, как я за столь короткое время стал старшим лейтенантом, да ещё и успел перевестись в пехоту.

Спрашивал он искренне, и я понял, что этот счастливый человек совершенно не читает газет. Ну, кому я последнее время дал столько интервью⁈ Вернее нафига?

Разговор шёл в основном обо мне, но я всё-таки из общей беседы узнал, что Дёмина зовут Андреем. Совершенно себе не представлял, что его имя мне когда-нибудь понадобится. Не знать, как зовут первого своего комбата — вот стыдобища-то!

— Что же мы всё обо мне? — сказал я Дёмину. — Как сам-то живешь? Не обижают в дружине?

Андрей с грустной усмешкой проговорил:

— На дружину не жалуюсь, — и добавил печально. — Видимо, это судьба.

Я молча задрал удивлённо брови, и он пустился в объяснения:

— Вот ты же воевал со мной во втором моём батальоне. Так второй — это и есть судьба.

Я честно помотал лицом, а капитан сказал:

— Последний бой помнишь? Уже вошёл в учебники под названием «засада Антонова». Наш комполка, кстати, ещё в госпитале. Поправляется после операций.

— Очень рад, — пробормотал я. — Только о судьбе как-то…