Книга Руны на теле, страница 88 – Виктор Стогнев

С трамвая пересели в метро. Хоть и ехали на один вокзал, сделали вид, что незнакомы. Просто парни сержанты, они направились в солдатскую комендатуру, а я в офицерскую.

Ехали мы в одном поезде, они в общем вагоне, меня же посадили в командирский плацкарт. До отправления военные власти успели подсадить ещё пять моих командиров машин с пехотными знаками на форме. Забавно было всю дорогу их не узнавать.

Я старший лейтенант с чёрными полосками, с независимым видом смотрел в окно, а младшие лейтенанты корчили из себя выпускников командирских курсов и слушали умудрённых фронтовиков.

В рассказы я не вслушивался, для меня уже было удивительно, что в пехоте есть кто-то умудрённый. Мне всё время казалось, что там долго не живут, хоть и встречал постоянно опытных солдат. Всё время говорил себе, что они исключения. Война ведь это настоящий ужас, а ребята живут вообще без брони…

Не! Ну, как можно на войне и без брони? Пусть у некоторых есть пулемёты и пушки, но без брони просто в голове не укладывается. Наверное, у меня всё-таки впечатлительная натура.

Останавливались только для приёма пищи. Совет обороны кормил солдат и офицеров одинаково хорошо из одних полевых кухонь. Стояли в общих очередях. Ребята на крепком морозце румяно улыбались, притоптывали валенками, хлопали рукавицами. Выдавали еду споро, никто не жаловался на холод в зимних шинелях и шапках.

Получив миски с горячим, весёлые парни становились непривычно серьёзными. Немного торжественно располагались за стоящими тут же пустыми снарядными и патронными ящиками, степенно приступали. Пища шуток не любит. Ели деловито, но без спешки, и сразу уходили с привокзальной площади.

Будто в городе N побывал! Кстати, как там сейчас? Наверное, тоже зима. Везде зима и везде останавливаются маршевые батальоны для приёма пищи. Отрадно видеть, что армия Гардарики к войне зимой приготовилась, в том числе и моими стараниями.

После еды я по странной ассоциации зашёл в коммерческий буфет. Здесь с рыночной Матрёной случилась бы истерика! Сырокопчёная колбаса по сорок рублей, горбуша по тридцать семь, сыры разные от тридцати рублей. Тут же всё это продавали и в виде бутербродов. Только икра кетовая не предлагалась на развес, лишь на хлебе с маслом или на варёных яйцах.

Понятно, что для цены во франках надо всё умножать на десять-двадцать, но прямо после обеда снова потекли слюнки. И в буфете я разглядывал витрину совсем не один. Пришлось даже постоять в очереди из капитана, двух лейтенантов и сержанта. Взял в дорогу немного провизии и дал себе слово больше по коммерческим буфетам не ходить.

В титане постоянно был кипяток, чай делали сами. Я по пути ножом с рунами строгал бутерброды, сам лопал и попутчиков угощал.

— Хорошо живётся в штабе, — добродушно заметил капитан средних лет с алыми полосками на знаке.

— Угу, — кивнул я, откусывая от большого бутерброда с колбасой.

Где ещё молодой человек с чёрными полосками станет старшим лейтенантом, если не в штабе? Дядька не-маг, и мне совершенно неважно, что он себе думает. Когда станет это важно, будет думать, как мне понадобится.

В целом ехали нескучно. Ещё раз остановились вечером, и все дисциплинированно пошли на мороз ужинать. В буфет я больше не заходил — решил пораньше лечь, и оставалось немного горбуши, сыра и колбасы.