Онлайн книга «Руны на броне»
|
«Армия освобождения Уэллса». Их попросили залезть в фургон грузовичка и сразу закрыли двери. Машина поехала, и Сергей упал на пол, подумав: «И что там поправлять? По-моему, красиво получилось». Больше мыслей ни о чём не возникло. Угон самолёта, повешение и спасение — о чём тут после всего ещё и думать? Он просто дышал и пока считал это достаточным в полной темноте фургона. Через какое-то время фургон остановился, и из темноты зарокотал низкий голос: — Сергей, живой? — Да, — сказал он. — Ты убедился в том, что готов сделать с тобой твой британский друг? — Да, — хрипло ответил Серёжа. — Спасти тебя в Англии можем лишь мы, — продолжил голос. — Ты это понимаешь? — Да! — воскликнул Сергей. — Вам обоим задание, чтобы деньги Сити пошли за земли западнее Смоленска. Можете отдать свои, если хватит. Это ясно? — Ясно, — сказал господин Жучирин. — Понял, — проговорил британец. — Тогда, репортёр, на выход из фургона, — молвил голос. — И не забудь прикрыть двери. — А я? — возмутился Серёжа. — Тебя мы высадим в другом месте, — сказал голос. — Чтоб мистер не знал. * * * Выхватил он пистолет и стреляет. В голове кто-то радостно зарычал, я ухожу левее. Выстрел, свистит у шкуры пуля, а мне весело! Враг рывком берёт меня на мушку и стреляет, но я уже в перекате. Противник опускает ствол и палит. А я уже в прыжке, пуля уходит в землю. Он поднимает ствол… И моя шпага пробивает его глазницу. Кровь и слизь фонтаном, он роняет пистолет. Приземляюсь сбоку от него на четыре точки и поворачиваю морду к Кате. Но там уже всё закончилось… Враг падает на спину с моей шпагой в глазнице. Его пистолет упал вместе с ним. А я поднимаюсь на ноги и сосредотачиваюсь на выходе из рысьего транса. Да, это было тотемное состояние, если кто не понял. Быть рысью весело, но человеческая жизнь штука грустная. Плавно возвращаюсь и схватываю картину. Секундант выхватил пистолет и стрелял в Катю. Прыгала Клава, она поймала её пулю в плечо. Лежит теперь на другом боку, над раной колдует Надя. И Катя смотрит застывшая сверху с моими шинелью и шапкой. Сволочь падал на бок, но второй раз выстрелить не успел. Ректор запустил футляр ему в голову, вон он возле окровавленной башки супостата, и рядом с рукой пистолет. А слитные выстрелы — это Авдей и Мухаммед пристрелили вражеских охранников. Просто на всякий случай. — Её нужно в больницу! — говорит Надя. — Ребята, помогите! Авдей подходит ко мне, на ходу отстёгивая ножны. Протягивает, говоря: — В этот раз сам. — В этот раз Перун обойдётся шпагой, — возразил я. — Ну, постой здесь, подожди следствие, — добродушно сказал Мухаммед. — Дело ведь серьёзное — нападение на дуэли. — Это даже хуже нападения на похоронах, — важно изрёк Григорий Васильевич. Я молча кивнул и взял у Авдея ножик… * * * Авдей с Мухаммедом осторожно взяли Клаву на руки и понесли. Надя пошла рядом. Катя отмерла, аккуратно сложила шинель и шапку на снег и, виновато посмотрев на меня, поспешила за ними. Я смотрел им вслед, пока их фигуры не скрылись за деревьями. Солнце почти пропало за кронами и, пользуясь его последними лучами, я решительно подошёл и надел свою шапку. Уже прилично похолодало. Ну, а потом голова… Вот отделил я её от остального, принёс к камню, и ректор важно сказал: — У основания положи. Не дело огрызку предателя красоваться рядом с головами честных врагов. |