Книга Quantum Mare, страница 117 – Виктор Стогнев

Наконец-то, нам повезло наблюдать штатских едва ли не круглосуточно. Кстати, запрет на разговоры с пленными оказался несколько излишним– пацанам просто не хватало слов, а если б они и появились, их всё равно невозможно было бы вставить. Дамы, отмытые и переодетые в чистое, с удивлением осознали, что всё ещё живы и вопреки ожиданиям отчего-то даже не изнасилованы.

То ли они приняли это за собственное достижение, то ли за пиратское оскорбление, то ли за нашу слабость– в общем, бабы взялись за прокачку прав. Самое поганое– скандалить норовили в присутствии детей. Как знали, что, если нам запросто выкинуть за борт визгливое существо, то тронуть мать при ребёнке для пацанов немыслимо.

Грегори и Захар поняли, что совсем без слов не обойтись, и придумали особые наряды– за провинности или по очереди штрафников обрекали на общение с прекрасным полом. Честно, я изумился с наших красавцев, какие в них обнаружились залежи такта и терпения.

Они так очаровательно серьёзно выговаривали невообразимые для штрафника пошлости «право» и «положено»! Если раньше эти глупости лишь веселили ребят, отныне они их люто возненавидели. Парни осознали насколько прав Черныш, утверждая, что слова– ложь, оружие слабых.

Недостаточно просто понимать это, штрафники тренировались применять понимание, демонстрировать непробиваемую невозмутимость и бесконечное терпение. Сам Черныш подавал пример, иначе б, конечно, ничего у ребят не вышло.

Терпение и твёрдость дали результаты, тёткам надоело биться головами в переборку. Конечно, они не отступились, истеричные штурмы сменила правильная осада– изматывали методическим обстрелом подначек, выискивали слабые места, вели подкопы интриг и сплетен. От попыток подчинить они перешли к приручению, в ход пошли ласковые взгляды, улыбки, лесть, «трогательная беспомощность», «робкие просьбы».

Как, ни странно, мы сумели обратить себе на пользу и этот яд. Беда дамочек в том, что, кому и сколько общаться с ними, решали старшины– а мы отнеслись к этому более чем серьёзно, нам хватало горького жизненного опыта.

Ребята получали отраву строго дозировано и немедленно выдёргивались на проветривание мозгов– пацаны боролись за братцев без жалости, высмеивание порой бывало очень жестоким. Хотя настоящую «голубиную» жестокость пацанам показали «беззащитные жертвы».

Не то дамам наскучила роль доноров яду, не то яду оказалось слишком много– они быстро нашли жертву в своей среде и принялись её травить. Тоненькая кареглазая брюнетка небольшого роста с самого начала держалась несколько особняком. Сначала с ней были приветливы, даже почтительны, её всюду сопровождали несколько подруг.

Постепенно отношение к ней изменилось– все стали её избегать, подруги отдалились. С ней никто не разговаривал, она проводила всё время лишь со своими детьми– двумя мальчишками восьми, десяти лет и девочкой лет четырёх.

В определённый момент бойкот сменился травлей– ей высказывались какие-то колкости, за её спиной всегда звучал ехидный смех. Наконец, одна бабища подняла руку на её сынишку– закатила мальцу затрещину. Малыш с рёвом бросился к матери, а она могла лишь обнять ребёнка и плакать, кусая губы, под торжествующими взглядами этого бабья.

Свидетелями сцены были пацаны. Захар до поры не вмешивался, дал ребятам возможность оценить шоу и маленькую деталь– бабы их как пиратов уже не стеснялись. Орали и смеялись, будто в женской бане!