Книга В пираты по объявлению, или Это маркетинг, детка!, страница 70 – Евгений Синтезов, Виктор Стогнев

— Это они так поют, наверное? – спросил я ради прикола. Док замер, будто наткнулся на стеклянную дверь, медленно ко мне обернулся. – Поют?

— Пьяные дети обычно поют и прыгают, - говорю на полном серьёзе, - у них так принято.

— Принято у них, - задумчиво повторил он за мной. Резко обернулся, спрашивая деловым тоном. – Семён, тебе ещё не говорили, что ты гений?

— Гм. По правде сказать, довольно редко, - ему удалось меня смутить, - чаще говорят совсем наоборот как-то.

— Неудивительно, друг мой, - он снисходительно улыбнулся, - не всякому дано распознать гения.

-Ага, - серьёзно соглашаюсь, - на это способен лишь другой тоже гений, да?

— Или доктор, - он озорно улыбнулся. – Я ж по специальности психиатр!

— Ха-ха-ха! – не выдержали мы вместе.

Док оказался славным мужиком. Часто так в жизни бывает – самый неприятный с виду тип спустя некоторое время, через череду драк и других недоразумений становится другом. Или не то, что другом – дружить с такими людьми очень непросто – они вливаются в твои мысли, заботы, в саму жизнь, и становятся её частью. Потом ещё долго мы с Доком, благодаря Вогу регулярно, каждый раз после извлечения меня из регенерационной камеры, чаёвничали и разговаривали о жизни. Наконец-то я встретил в космосе человека, не только много знающего, но и готового делиться знанием, своими часто спорными взглядами и оценками. Тогда, первый раз, похлебав приличия ради из чашки, я спросил, что он пишет шариковой на вид ручкой в бумажном журнале. Док немного смущённо ответил – книгу. Фантастику, конечно, только необычную, настоящую. Вернее, это даже не черновик, действительно журнал – наброски, мысли, наблюдения. Настолько некосмическим образом – ручкой на бумаге - он пишет потому, что, во-первых, ему так привычнее, а, во-вторых, иначе нельзя. Док неожиданно спросил, не возникало ли у меня недоумение или чувство протеста от того, как устроена здесь жизнь. Я ему серьёзно так ответил, что вот буквально несколько минут назад возникало, сразу, как только вернулось сознание в капсуле. Он поморщился и задал сакральный российский вопрос. – А вообще?

Я умненько кивнул, - вообще, конечно, да.

— И что Буханка? – спросил он шёпотом, подавшись ко мне поближе.

— Лекцию прочитала, - шепчу в ответ, - а что такого?

— Ничего особенного, - сказал он немного насмешливо и запел ни к селу, ни к городу. – «Я читал журнал «Корея». Там тоже хорошо – там товарищ Ким Ир Сен, и всё идёт по плану».

— В космосе тоже всё по плану, - перешёл он на нормальный тон. – Смотри – искины есть на каждом корабле, в каждой станции по нескольку, даже в новейших дроидах – их миллионы. На планках, конечно, меньше…

— Где меньше?

— На планетах, это сленг. Так вот – в Содружестве ни один искин о самом Содружестве никогда не скажет кривого слова. Закон о регулировании распространения и корректном использовании специальной информации. Ничего не напоминает?

— Ну, закон – на Земле тоже есть наподобие…

— В Корее, например, - он грустно улыбнулся. – Это называется цензурой. Просто – где делают все искины, не знаешь?

— Откуда? – я пожал плечами.

— В центральных, соединённых мирах, - Док со значением указал пальцем на подволок. – У нас бы сказали «в странах-победителях».

— Стой-ка! – запротестовал я, - в лекции не сказано, что кто-то победил во «Всеобщем безумии». Буханка врать просто не может!