Книга В пираты по объявлению, или Это маркетинг, детка!, страница 27 – Евгений Синтезов, Виктор Стогнев

— Ага. Вог сначала его мне подарил, а потом отдал Доку. Говорит, за спирт.

— За спирт?! – мы, конечно, не поверили.

— Соврал, понятно. У него с Доком странные делишки…

Мы навострили ушки. Она вдруг повернулась к нам, разглядывая, будто впервые видит. Долго колебалась, мы молча ждали её слов. Кэш сказала просто. – Новенькому не нужен оператор. Точка. И немедленно забудьте, что я вам только что сказала.

— Разве ты нам что-то сказала? – мы синхронно захлопали ресницами и засмеялись. Да уж, она сказала очень много и досадно мало. Вога, Дока и новичка связывает тайна. Раскрыть её способен только Макс. Мы переглянулись, в глазах подруг отразилось мерцание моих глаз.

Семён.

Странно – я подсознательно был уверен, что наше настоящее знакомство с Вогом должно начаться именно с мордобоя, напряжённого ждал, и не смог в него сразу поверить, когда он стал реальностью. Вог живо напомнил мне Димона, моего школьного злейшего врага в младших классах и классного приятеля в старших. Для него все ребята оценивались и классифицировались только по одному критерию – кто кому «даст», в смысле навешает. Причём сия система для него никогда не существовала чисто умозрительно, не была мёртвым знанием и требовала постоянной опытной проверки. Дима жил и учился будто бы в бесконечном чемпионате по схеме «каждый против каждого» или «я против всех». Всё, казалось бы, с ним ясно, но в тоже время Дим неплохо успевал по всем предметам, успешно участвовал сначала в школьных, а потом и в городских соревнованиях, и с каждым годом всё больше нравился девочкам. Вог оказался парадоксальней на порядок. За не напускной простотой совсем не скрываются, но и не выпячивают себя, безжалостная логика, беспощадный юмор, он сам словно воплощение беспощадности. Но в каждом его взгляде, жесте, интонации чувствуется, что я интересен Вогу не с точки зрения формальной логики – он всё обо мне уяснил едва ли ни с первого мгновенья – я интересен ему по-человечески. Ему небезразличны мои эмоции, мотивы.

А тут по морде сразу, прям с ноги! Сработали рефлексы, всё сразу упростилось - бьют, так дерись! Через полминуты боя я понял, что всё по-прежнему непросто. Он со мной играл, испытывал. И в тоже время пытался донести некую идею, из тех, что не выскажешь, их убивает глупый пафос. Вернее, понял это я потом, обдумывая бой в капсуле регенерации, тогда лишь ощутил, насторожился. Сделал вид, что принял правила игры, и ждал подвоха от него. Дождался, сделал вид, будто купился на провокацию и попытался-таки его достать. Не вышло, разница в классе оказалась колоссальной. Но я всё равно считал себя победителем – он не понял, что повёлся я притворно, что я способен на подобные финты, и как-нибудь он точно прощёлкает! Тогда ж мне оставалось только дожидаться, когда он сам решит закончить спарринг. По сути, очередной финт – демонстрация упрямства, ярости. Тоже обман, ведь я добрый в душе. Снова удачно, ему это просто надоело.

А об идеях, о которых не расскажешь, я знал со школы. Вот перескажи я кому-нибудь свои мысли о драке с Воем, сочтут, что выдумываю, рисуюсь. Для большинства людей любая драка это только страх и боль. Но это лишь самые сильные ощущения, и когда они немного притупляются, проявляются иные чувства. Азарт, интерес - игра, спор, диалог. Так с Димкой в старших классах мы дрались просто из любви к этому занятию, нам редко встречались достойные оппоненты. Но в драке с ним мне не хватало горечи и перца – боли и страха, ведь мы друг друга точно не думали калечить, и оба это знали. А с Воем это можно лишь предполагать с большей или меньшей уверенностью, в смысле его намерений, конечно. То, что он легко может изуродовать, вопросов не вызывало, особенно после посещения мед-отсека – Док оказался способен соскоблить меня с палубы и полностью восстановить за пару-тройку часов в капсуле ускоренной регенерации. Другое дело, что назвать это приятным язык не повернётся, даже если не откусишь его в процессе. Почему мне подумалось о языке? Вытащил меня Док из капсулы, как новенького, велел одеваться и возвращаться к обязанностям по судовой роли. Мол, трудоспособен без ограничений. А я замялся, вдруг он мне ещё что-то скажет? Должна же была капсула сделать какие-то анализы, ну, я не знаю, тесты!