Книга 95-й. Сны о будущем прошлом, страница 39 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Посмотрела на меня строго, как будто поверх очков:

— Оля, признайся честно: ты что, решила уйти в швейный цех?

Я аж засмеялась:

— Да Бог с вами, Амалия Иосифовна! Уж о чём я точно не мечтаю, так это о карьере швеи-мотористки.

— Ну, слава Богу!

— Однако, честно вам скажу, что моё дальнейшее обучение на филфаке под большим вопросом.

— Ну вот, снова здорово! А журфак? Материал, говорят, отличный выдала.

— Нет, не моё. Ну, не моё, как ещё сказать? Материал — да. Я вам откровенно скажу, была бы возможность сделать это в Иркутске, я бы с удовольствием перевелась на лит фак. Но в Новосибирск ехать не хочу, а ближе нет. Пока думаю. Нужен ли мне перевод, куда и на каких условиях.

От этой моей тирады она откровенно загрузилась, посмотрела на меня так — отстранённо-оценивающе. Роста она была совсем невысокого, даже по сравнению с маленькой мной, поэтому смотрела слегка снизу вверх. Покивала каким-то своим мыслям.

— Я поняла, Оля. Думай! Думай хорошенько!

Не знаю, к каким таким своим выводам она пришла, но вид у неё сделался суровый и торжественный.

— Ну всё, иди, иди!

— Я очень рада была вас видеть!

Эта непроизвольно вырвавшаяся фраза, очевидно, её удивила. А я пошла, тихонько ругая себя неприятными словами. Надо же было так… чуть не проколоться. Но ведь я правда была рада её видеть! Одна из учителей, о которых у меня только тёплые и очень уважительные воспоминания.

Я остановилась и потрясла головой.

И здесь она ещё жива! Даст Бог, хороших воспоминаний и положительных впечатлений останется больше!

И надо как-то научиться не думать о живых здесь людях в прошлом времени. О, боги, боги…

А ТЕБЯ НЕ УБЬЮТ?

Я почти уже вышла из универа — вспомнила, что забыла свои клетчатые баулы! Пришлось топать обратно на второй этаж. В деканате снова никого кроме секретарши не было.

— Хорошо, что вовремя вспомнила, — улыбнулась она, протягивая мне свёрнутые в рулончик сумки через свой «прилавок».

— Ой, спасибо вам! А можно от вас быстренько позвонить?

Секретарша оглянулась на деканскую дверь:

— Ну… только быстро. Говори номер.

Я продиктовала матушкин домашний, она протянула мне трубку, растянув спиральный провод, соединяющий её с телефоном, и зашуршала диском. Я прослушала с десяток гудков, уж думала, что трубку никто не возьмёт, но тут мама ответила:

— Алё.

— Мам, вы дома будете?

— Да, я тут пироги стряпаю.

— Я сейчас заеду.

— Ну, давай.

Я вернула трубку.

— Спасибо, — я секунду посомневалась и подумала, что сегодня, наверное, могу слегка обнаглеть, — А можно мне ключ от нашей аудитории, я буквально на пять минут.

Секретарша сделала ужасно проницательный вид и протянула мне ключ:

— Держи. Только никому не говори.

Какие-то они сегодня сплошь загадочные.

Я вышла в коридор и тут сообразила, что аудитория может быть совсем не та, которую я помню. Это был как раз один из тех немногих случаев, когда воспоминания задваивались. Хотя… так, бирки не было, но на само́й круглой головке ключа был выцарапан номер. Живём! Двести третья. Где-то рядом.

На моё счастье, изнутри замок закрывался также хорошо, как снаружи. Я забаррикадировалась и вытряхнула из кошелька разноцветные бумажки с длинными нулями. Если учесть, что вчера у меня оставалось сто двадцать, минус сегодняшняя дорога… сложу-ка по кучкам. Вторая часть — это двести семьдесят предоплата. Остальное, по идее — сегодняшние продажи. Мильён девятьсот шестьдесят! Вот я и миллионерша!