Книга 95-й. Сны о будущем прошлом, страница 23 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Перемячи — это открытые мясные пирожки. Татарского происхождения. Матушка у меня татарка, я разве не говорила?

Фарша получилось не сильно много, килограмма два. Это уже с яйцом, с солью, с чёрным перцем. Я условно разделила его на три неровных куска.

— Так. Вот это я оставлю на завтра, мои с дачи приедут, надо будет их кормить. Вот это мы в пирожки замотаем. А вот это — с макаронами съедим, пока ещё тесто дойдёт.

— Не вижу изъянов в плане.

— Вот и правильно. Ты жаришь фарш, потому что мясо у мужчин всегда лучше получается. Я варю макароны. И тесто мешу.

Потому что совместный труд — он объединяет. А фарш из хорошего мяса, обжаренный с мелко порубленным луком и тёртой морковкой — это песня. Перемешиваешь всё это с чем-нибудь макаронным (в нашем случае нашлись спагетти) — и наслаждаешься.

Пока занимались ужином и ели вкусняцкие макароны — подошло тесто. Потом жарили пирожки. Потом, совсем уже ночью, снова любили друг друга. В пять сорок я встала с трудом. Вскипятила чайник, разогрела на сковородке несколько пирожков. Потом подняла Вовку.

— Пятнадцать минут у тебя, поешь. В шесть пятнадцать первый сорок четвёртый должен быть, утром они нормально ходят, как раз успеешь к семи.

Написала на бумажке свой домашний номер:

— Держи, мало ли.

Он сложил листок в карман рубашки:

— Если всё нормально, в следующие выходные так же?

— А давай к десяти на ГЭС, до лесочка пройдёмся?

— Давай! В лес я тоже с удовольствием. Всё, я побежал.

— Я провожу тебя. А то буду психовать: уехал — не уехал.

Мы вынеслись из подъезда на остановку — прямо за домом у меня, кто не понял. Чтобы как раз увидеть подъезжающий красный лиаз.

— Всё, до воскресенья! — Вовка быстро поцеловал меня и побежал через дорогу.

— Я на ГЭСе на остановке буду ждать! — а то пляж большой, долго бродить можно.

Он услышал, махнул на бегу рукой:

— Хорошо!

Вот же громкоговоритель…

Автобус был древний, как говно мамонта. Лишь бы ехал, не ломался.

На остановке уже толпилось человек пятнадцать. Сейчас этот сорок четвёртый по Юбилейному пройдёт — на Мухиной вырулит уже полненький, как сытый бобик. А вот второй по расписанию битком набит с самой нашей конечной, на следующих остановках народ впихивается так, что можно со шпротами по плотности укладки соревноваться, только что не на головах друг у друга стоят.

ПОНЕДЕЛЬНИК — ДЕНЬ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ

Я вернулась домой и поняла, что уснуть уже не смогу. Не хватало ещё стать жаворонком! Всю жизнь же совой была. Хотя, есть ли смысл паниковать? Да и, в конце концов, человек ко всему приспосабливается. Главное — не стать дятлом. Или вечно уставшим гусём, ха.

Достала дневник. Записала события. Не так, что бы в подробностях, но конкретно. Спрятала.

Птицы орали, и поднимающееся солнце било в окна из-за соседнего дома. Хотелось так же заорать и побежать куда-нибудь. Я представила себе эту картинку и подумала, что бдительные граждане, наверное, не поймут моего порыва. Усмехнулась. Блин, натурально, как пьяная. Это что, мы молодые — постоянно такие были? Волшебные дурностаи?

Кстати, Пратчетта когда переведут? Или перевели уже? Надо Вовке подкинуть будет.

Шесть утра. Время петь! Нашла в кассетах «Бони М», включила. «Сани!!!»

«Sunny, yesterday my life was filled with rain!»*

Солнце било в окна сквозь дырки в кроне тополя, который обрежут только через двадцать лет, а я скакала по комнате. И текст подходил мне — мне здешней — просто до опупения!