Книга За будущее!, страница 59 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Ощущения от поездки в этом агрегате остались… странные. Не могу сказать, что я фанат портшезов, скорее, наоборот. Как-то сильно плавно и тягуче. Не люблю такое. Я и машины такие не любила, всегда предпочитала что пожёстче. Ну вот да, бывают такие нетипичные личности.

Ладно, худо ли бедно — доехали.

Здесь все понимали, что почём, и никто не попытался остановить или разоружить мою охрану. Да, по правде сказать, они же кроме обычного оружия ещё и магией напичканы, так что тут разоружай — не разоружай… Иногда лучше, чтоб человек на саблю, скажем, надеялся, а не на магию огня.

Дворец у местного правителя был что надо, во всех традициях востока. Да, ближнего востока всё-таки. Много мозаик и золота, луковичные головки башен, всё очень глянцево-нарядное. Не знаю, кому как, а мне нравится. Татарские корни с матушкиной стороны, должно быть, сказываются.

Мраморные лестницы. Фонтаны и фонтанчики. Зелень в специальных кадках. И, конечно же, павлины. Павлин-мавлин, не хухры-мухры, по-богатому, э! Павлины распускали великолепные хвосты и время от времени кричали противными скрипучими голосами.

А ещё сюда нагнали целую тучу придворных (или как они тут называются?), сгуртованных в два… э-э-э… бордюра(?) на всём протяжении нашего следования. И повсюду дудки, барабаны и, как говорил товарищ Грин (который про алые паруса), «и другие скрипки». Я прям почувствовала себя президентом на инаугурации.

Несколько всё более пафосных залов, выстроенных в анфиладу — и вот он, приёмный покой Сулеймана Великолепного. Хотела сперва обозвать зал тронным, но потом сообразила, что трона-то нет. Имелись диваны в очень, очень (и ещё много раз очень) дорогой обивке.

Хозяин выглядел… опасным. Как будто он один всех предыдущих Сулейманов своими руками передушил, как те грузины из анекдота, знаете? Ну, которые несли с охоты медведя а их спрашивают: «Что за медведь? Гризли?» — а они: «Э-э, дарагой, зачем гризли? Руками задущили…»

Улыбался хозяин, однако же, вежливо. Распылился витиевато-восточной речью, которую можно было упрессовать в короткое: «Ну, здоро́во!»

Я слегка кивнула Глирдану, и он выдал нечто никак не менее пафосное, мол — и мы умеем не хуже. Сулейман, похоже, остался доволен.

Я так себе рассудила, что для ритуального мерянья письками достаточно, и настало время поторговаться.

ТОРГУЕМСЯ

— Таинственная вы личность, господин султан. Что же касается дела, которое привело нас сюда…

Однако Сулейман Великолепный воспользовался минимальной паузой:

— Да я уже вижу, — он кивнул на лепреконов, — вон этот, рыжий, сидят. Как в тот мультик, да? Усы и хвост — мои документы. Вылитый папаша, глаза такой же зелёный.

— Вообще-то, дедушка, — усмехнулась я, — И что же вы, как тот почтальон Печкин, тоже не захотите нам его отдавать? Потому что доку́ментов нет?

Господин Каримов хрипловато засмеялся, откинулся на спинку дивана:

— Понима-аешь! Давай, скажи, рассуди мне: пришёл в мой дворец этот маленький аджина*. Ходил-бродил, шутки шутил. Что искал — я не знаю, мне без разницы. Только поймал я его. Как — не скажу, мой секрет. Он говорит: ты меня поймал, дам тебе выкуп, клад тебе дам. Зачем мне клад, э? Столько золота у меня, ещё сундук? Не хочу. Я говорю: не-ет. Клад не хочу, хочу сказку. Трое детей у меня, маленький: такой, такой и такой, — султан показал рукой рост своих карапузов, — Сказку давай, говорю — будешь жить.