Онлайн книга «За будущее!»
|
Музыканты оказались, и впрямь, ничего себе. Послушать их вокруг открытой сцены на пляже собралась огромная толпа. А кроме музыкантов там ещё подтанцовка была, какие-то граждане с фонариками и даже фаерщики с огоньками на цепочках. Нет, весьма, весьма, мне понравилось, я бы таких на новолетие выступать с удовольствием пригласила. Потом все они вымелись со сцены, и народ по сторонам в недоумении затоптался — дескать, что, всё, что ли? И тут сцену и всё прилегающее пространство накрыл «обратный свет». О, это такая дивная штука, не то что бы темнота, а именно как будто область представления обессвечивают. Следом включился «обратный звук» — тишина, поглощающая все лишние шумы. И в этой замершей тишине и темноте вдруг раздался звук, словно специальный выключатель врубили. Пятно света выхватило посреди сцены стул, на котором сидел Глирдан с гитарой. Лицо скрыто тенью от полей шляпы. Загадочный весь из себя, выпендрёжник. Глирдан начал петь. О, эту я любила. Исполнители, правда, оказались гнилыми человечками и умерли рано, но песня мне нравилась. Особенно припев: Где-то ангелы кричат: «Прости-прощай!» Плавится любовь, как свеча. Разлилась по сердцу печаль, Я навеки твой, ты — ничья… Я бы, правда, спела: «ты — моя», но тут уж что имеем. Глирдан пел под одинокую гитару, едва слышно перебирая струны. Но звук становился всё глубже, заполнял окружающее пространство, гипнотизировал… В конце первого припева все звуки снова на секунду замерли, тишина сделалась прямо осязаемой — и взорвалась большим симфоническим оркестром! Под куполом темноты закружились десятки музыкантов, похожих на полупрозрачных летающих фэйри, Они проявлялись чётче и почти исчезали. Пронизывающие звуки скрипок проникали в самые души. Рождались и умирали звёзды. Вселенные проносились сквозь вечность… Я навеки твой, ты — моя… Как они умудрились это сделать? Я хотела зааплодировать вместе со всеми замершими от восторга зрителями… и проснулась. Я лежала на нашей с Вовкой кровати, слишком широкой для меня одной, и понимала, что хрен бы он ушёл от меня окончательно. Только не он. Ну, а раз уж боги не дают мне смерти, значит, в чём-то моя миссия в этом мире до конца не завершена. Я сползла с печной лежанки и огляделась по сторонам. Тэкс. Вряд ли я смогу припомнить что-нибудь ещё незавершённое. Хм. Что ж. С моей точки зрения, вопрос весьма спорный, но раз уж боги считают иначе… Я решительно открыла шкаф с талмудами своих разрозненных дневников. Когда Галя в следующий раз прилетела с корзиной провизии, и мы уселись пить чай, я попросила: — Сорокового июня прилетишь за мной? Галя выпучила глаза и отхлебнула из кружки: — Ну-у-у… хорошо. Боится, поди, что я передумаю, хе-хе. * * * Да, я начала приезжать в Серый Камень на день Середины лета. Все страшно обрадовались и начали меня приглашать — туда, сюда. По гостям ездить я отказалась. Ну, не могу, честно. А вот, раз уж выбралась, немного позаниматься с молодыми медичками согласилась. И как-то исподволь задерживаться после серединно-летних гуляний и проводить учебные целительские семинары вошло у меня в привычку. Две недели, это был тот максимум, который я могла провести вдали от дома, который мне построил муж. ВСЕ МОИ СРОКИ… Итак, год шёл девятьсот восемьдесят шестой, до полной тыщи остались сущие копейки, а если прибавить те годы, что мне достались на Старой Земле, то я давно исчерпала положенный лимит. За двадцать семь прошедших лет моя голова стала совсем седой… |