Онлайн книга «За будущее!»
|
— Кукла? — Кирилл рассматривал Галину находку с некоторым скепсисом. — Типа… м-м-м… подушечки? — Почему здесь? — резонно спросила Галюня. Вова тем временем извлёк уже целую вереницу таких вот смешарикообразных кукол. Последний был сиреневым, с крошечными крылышками и вышивкой в виде чешуи. — А это, Галя, — ты, — объявил он. Что? Нет — что??? Я окинула выставленный мягкий строй. Да точно! Вон он Вова — мягкий шарик с мягким же топориком. Вон Петя в имперской короне. Вася с жёлто-оранжевой (типа огненной) бабочкой… А это, в юбке — вестимо, я! Я схватила свой персональный шарик в руки. Точно — я! Вот и знак целительский! — Ну охренеть теперь… — выразил общее мнение дед. Он тоже там был, с мягкой рыбкой в руках. Я в полнейшей растерянности дошла до балкона. Мягкая смешариковая баронесса таращилась на меня вышитыми глазами. Вернулась к столу. Вова выжидающе смотрел на меня, и по его глазам вообще невозможно было понять, что он думает. — Ну что за шняга вообще? — спросила я возмущённо. — Может, запретить их законодательно? И тут Галя не выдержала и начала ржать. И Гуля тоже. И Вася. И все начали ржать, аж до утирания слёз этими мягкими пухликами. — Да ладно, мам, — примиряюще обняла меня Поля, смотри зато, какие они тискательные! Пусть дети играют… 23.07.2022 г 25. ЗАКАТ ОСЕНЬ МАСТОДОНТОВ Кто знал, что мы так изменимся? Не в смысле — лично мы. Люди. Люди Новой Земли стали определённо новым физиологическим… подвидом, наверное? Хотя генетики до сих пор спорят о том, как всё это правильно обозвать. Одно то, что ограничение в восемь рождённых детей для женщин (именно здесь, на Новой Земле) тоже можно считать доказанным физиологическим фактом. Всё-таки десять веков наблюдений — это вам не шуточки. И мои предположения первых десятилетий оказались верными: период зрелости человеческой всё отодвигался и отодвигался, смещая возможность деторождения за черту стопятидесятилетнего порога… Ну, а что мы хотели? При такой продолжительности жизни всё должно быть пропорционально, верно? От чего мы, хвала богам, были избавлены, так это от длительной дряхлости. Воистину, бодрая старость — великий плюс. Жить долго — угаснуть быстро, не отягощая потомков старческой немощью. Мечта. А вот о чём мы подсознательно боялись думать — так это о том, что будет, когда придёт старость первых. Да, у рождённых здесь детей уже появилась возможность… подготовиться, что ли? Вот, у нашей Надежды первые дети родились чуть не в сотню лет. А у них — уже под двести. Мда. Наверное, пройдёт ещё лет триста, и конец первого тысячелетия назовут как-нибудь романтично. «Сумерки первых», например. Но для многих… Нет, не буду говорить за многих. Для меня лично это было столетие тяжелейших утрат. Первым ушёл Долегон. В буквальном смысле — ушёл в лес. Оставил записку, что чувствует, мол, пришло его время. Никто не смог найти его тело, хотя рейнджеры долго шли по едва уловимому следу. А потом след кончился, словно истаял… Для нас Долегон навсегда слился с беловоронским лесом, едва ли не стал его духом… Ушёл Степан, тихо, во сне. На его похороны собралась огромная толпа из из детей — родных, приёмных, их детей и внуков… Валентина не плакала, и меня это пугало. Только стояла у гроба и тихо улыбалась. А когда закрыли крышку, она повернулась к нам и сказала: |