Онлайн книга «Дороги, которые...»
|
— А кто приедет? — растерянно спросил Андрей. — Известное дело, мужики из отряда охраны через три дня тут будут. Тебя, я слышал, на болота пошлют. Вот они тебя и доставят по месту, так сказать, прописки. — Как это — на болота? Прямо на болота? В животе у Андрея похолодело. Это же почти что тот страшный ГУЛАГ, против которого он ходил на митинги вместе с другими активистами-правозащитниками, ещё когда США не превратилась во множество маленьких стран! А может быть… здесь, должно быть, ещё хуже! Воображение живо нарисовало ему картинку, как несчастный Андрей Вилкин из последних сил машет кайлом, стоя по шею в вонючей болотной жиже. А со специального помоста (почему-то в виде броневика) за ним наблюдает кровожадно оскалившийся надсмотрщик в глухом шлеме и гимнастёрке с малиновыми околышами. Никто не видел этой страшной картины, привидевшейся Андрею — и потому никто не объяснил ему, что нашивки на воротнике называются не околышами, а петлицами, так что для Андрея всё осталось так. В руках у пса режима Андрей уже видел многозарядный арбалет, подозрительно похожий на автомат Калашникова. Изверги средневековые! Но Прохор не проникся отразившейся на лице у «узника ГУЛАГА» гаммой чувств. — А ты думал, паря? На пользу дела, значит, работать будешь. Ну всё, некогда мне с тобой тут. Шагай давай. Андрей пошёл, деревянно переставляя негнущиеся ноги и прижимая к пыльной груди стопку чистой одежды. Он вдруг понял — в этом странном месте ловят невинных людей, обвиняют их в чём попало и отправляют на каторжные работы. А сами чистенькие такие! Никто добровольно в болото не лезет! Он доковылял до своей конурки, уронил одежду на топчан и обессиленно сел рядом. Сбывался худший кошмар. Андрей Вилкин стал жертвой режима. Да ещё в бесчеловечном средневековье! Невольные слёзы навернулись ему на глаза и стали стекать по пухлым Андрюшиным щекам. АБРАМ ЗАВОДИТ ДРУЗЕЙ Абрам После ужина Костя задержался в столовой, отлавливая некоторых парней — одногруппников, как это у них называлось — познакомиться. Абраму было неловко. Он ощущал их живое любопытство. Столько внимания… С другой стороны, в этом внимании не было неприязни, и он решил, что это, может, и к лучшему. — А что, ребя, пошли купнёмся? В правом рукаве ваще тепло, — предложил кто-то, и они гурьбой повалили куда-то, увлекая Абрама с собой. Вода, конечно, оказалась попрохладнее, чем в Жемчужном, но хорошая. Посоревновавшись в заплывах и пускании блинчиков, парни расположились на берегу и засы́пали Абрама вопросами: где жил, да как, да что-кого, и как там было? Он отвечал, чувствуя себя всё более свободно. Потом начал сам расспрашивать: что да как? Что за классы и лаборатории? А зачем форма? Перспектива учёбы его насторожила, магических практикумов в лабораториях — порадовала, а физподготовки — напугала. Бегать по утрам? Реально, бегать? Пять километров, каждый день⁈ — Да, ребя, — резюмировал Федя (тот самый, который в каптёрке дежурным был), слушая его испуганные уточнения, — может, завтра сразу носилки возьмём, как думаете? Абрам покраснел и замолчал. — Да ты не менжуйся! — утешил его Костян. — Все поначалу киснут. Мы же втянулись. — А ты чем лучше владеешь: мечом аль саблей? — спросил похожий на монгола парень со странным именем Бато. |