Онлайн книга «Дороги, которые...»
|
Когда мы успокоились, Вова кивнул Пете, и в зале изрядно прибавилось света, а камин из багрового стал тёпло-жёлтым. Абраша приободрился и маленько распрямился в кресле, но, как оказалось, рано. — Ты почему, сучий пόтрох, решил, что можешь отправлять в мои земли кого ни попадя, а⁈ Маг снова сжался и пискнул: — А… а… разве нельзя? Приличные же вроде люди… Игорь взял на себя трудность объяснить: — Вы там как в Жемчужном порядочность определяете — по набитому кошельку, что ли? Во-первых, твои порядочные люди явились в дупель пьяные, что само по себе — уже угроза общественному порядку. Во-вторых, следующим утром они совершили нападение на подданную нашего баронства, с попыткой изнасилования. Вторым порталом оказался переправлен мошенник-рецидивист, — маг слушал как нечто малоприятное, но не имеющее к нему непосредственного отношения. — Виновные получили свои обвинительные приговоры и пошли для отбывания исправительных работ. Один — на каторгу, на каменоломни. Другой — болота осушать. — А третий? — осторожно поинтересовался Абрам. — А третий получил топор в спину и теперь никуда уже не идёт. А ты теперь… не то что бы соучастник… но пособник преступников — точно. И судить тебя будет господин барон, — глаза у еврейчика широко-широко раскрылись, а рот начал совершать непроизвольные глотательные движения. — Ты смотри, не утони там, — не удержалась я. Абраша судорожно кивнул, но, по-моему, ничего не понял. Его огромные чёрные глаза были прикованы к сидящему на троне барону. Вова слегка подался вперёд: — Так что́, товарищ маг, поедем на каменоломни — или будем сотрудничать со следствием? Абрам почувствовал просвет и задышал: — А… а как?.. сотрудничать? ДОБРОВОЛЬНО И С ПЕСНЕЙ Абрам Он сидел на койке, сильно похожей на солдатскую, и растерянно озирался. Комната вообще была выдержана в суровом стиле. Три метра в ширину, четыре в длину. Кровать, довольно высокая тумбочка, вешалка, задёрнутая шторкой, стол, табуретка. На кровати — голый матрас, серая подушка и шерстяное суровое одеяло серо-коричневого цвета. Голые деревянные стены. Как это называется, когда из целых стволов, только гладких?.. Бревенчатые, кажется… Хорошо, что есть окно, да, и даже без решёток. И даже с занавесками… Второй этаж… Абрам выдвинул верхний ящик тумбочки — пусто. И чисто. В нижней части (с открывающейся дверцей и полочками) тоже ничего не обнаружилось. Прибирать в комнате, сказали, должен сам. Поддерживать чистоту, порядок и всё такое. Он вздохнул. Могло быть и хуже — непроизвольно передёрнул плечами — гораздо хуже… долбить камень… или болота осушать, бр-р-р… Как этот барон предложил: семьдесят лет каторжных работ — или безвозмездного сотрудничества в профильной области на благо государства. Абрам поёжился. Семьдесят лет… И клятву такую заставили принести… на кривой козе не объедешь… Спасибо, хоть не рабскую. В дверь дробно постучали. — Можно? Что сказать? Нельзя? Мало ли… — Да, конечно! Дверь открылась, в проём заглянул парень лет шестнадцати. — Здоро́во! Абрам — ты? — Да… — Абрам непроизвольно встал. — Пошли, а то дежурный куда уйдёт — будешь до утра на голом матрасе спать. Абрам растерянно затоптался у кровати: — А можно выходить? — А чего же — нет? Или у тебя приказ не покидать комнату? |