Книга Пока летит монета, страница 70 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Рядом разговаривали. Вова. А второй… Угги! Чувствовались ещё люди, но они просто слушали.

— Слушай, Угги, с этим надо срочно что-то решать! Это ж какой-то бухенвальд педерастический.

— Да я вообще не пойму, как они сюда дошли-то…

Так, целый бухенвальд. А значит что? Значит: хватит лежать, вот что!

Я села на своей конопляной перинке.

— Любимая, что так долго?

— Случай сложный, да к тому же девочка учится.

Угги встревоженно осмотрел дочь:

— А почему она не проснулась?

— Профессия целителя — очень сложное ремесло! — я наставительно подняла палец, на который уставились сразу несколько наших новых союзников, — Рагнейд в самом начале своего ученичества, а тут такой тяжёлый случай! Естественно, что она устала. Это — целительный сон, она проснётся через пятнадцать минут, бодрая и отдохнувшая.

Очень внимательно прислушивающиеся к моим словам викинги уважительно закивали, выпячивая тяжёлые подбородки.

— Ну, где тут ваш бухенвальд?

Ярл бережно поднял дочку на руки, кивнул ошалелому исцелённому, мол: топай вперёд, и мы пошли смотреть на наших новых работников.

Это же был ужас что такое. Кошмар. Полный абзац. Зомби и ходячие мертвецы.

Посеревшие (когда они, интересно мылись, или здесь такое излишество не практикуется?), кожа да кости — натурально как из Освенцима, только на них всё ещё сохранились татуировки, остатки пирсинга, а кое у кого — краска на волосах. Эти, должно быть, недавно прибывшие. Они вылизали свои миски (и это не фигура речи) и не выпускали их из рук, надеясь получить ещё еды.

— Мам, — Игорь озабоченно смотрел на Рагнейд, но говорил о деле, — Их ещё кормить-то можно?

— А что им дали?

— Я нашёл консервы. Вроде бы курица была нарисована, а там типа паштета. Ну, с кашей овсяной размешал. Ты бы видела, как они ели! Прямо руками! Я думал, миски обкусают. Я больше порции побоялся давать, чтобы это… заворот кишок не был.

— Молодец! Последнего накорми́те.

— Уже́.

— Вообще умницы! Я сейчас их посмотрю, потом можно будет ещё по тарелке выдать. Свари́те пока, — я оглядела лихорадочно блестевших глазами измученных людей, — Но грязнющие! — так, пора начинать раздавать ЦУ, — Ваня! Сходите с Петей с Серый Камень. Петь, собери там мыла, мочалок, полотенца. И хоть простецких штанов с рубахами. Парней возьми кого-нить, куча же получится!.. Угги, купальню организуй, а то к завтрему все завшивеем, а нам с Рагнейд это ни к чему! Побрить их, что ли… Петя! И бритвы прихвати!

Угги выпучил глаза и торопливо начал делить доходяг на группы для банных процедур.

Муж аккуратно наклонился и поцеловал меня, стараясь не прикасаться окровавленной бронёй.

— Сними уже железо, милый. И сходил бы тоже помылся. Вон, пока Ваня портал держит, в замок сгоняй. Там вода тёплая.

— Ну вот ещё! Оставлю любимую женщину ночью на враждебной территории и пойду, понимаете ли, купаться?

— Здесь как минимум наш старший сын, четыре охранника и куча бойцов. А тебе надо.

— Что, по́том пахнет?

— Кровью…

— Ладно, схожу, — ах, само великодушие! — Кстати, Угги просил им настройки подкрутить.

— Не поняла.

— Ну, тут понимаешь ли, все сплошь гомосеки.

— О, боги…

Эта задача была посложнее. Психокоррекция, блин… Что-то же сломало психику ребёнку? Или подростку. Или уже взрослому. Приходилось мне наблюдать и такие крены сознания.