Онлайн книга «Пока летит монета»
|
Кормили рабов раз в день — вечером, когда было видно: кто сколько наработал. Если охрана уку́рится — могли и забыть дать жратвы. Или дать мало, чтобы посмотреть, как шакалы будут драться за корки. Всё равно же кто-то должен сдохнуть. По глубочайшему убеждению хозяев, плантация должна была быть щедро сдобрена смертью — только тогда урожай будет хорошим. Когда работников стало маловато, предприимчивые азиаты в каждый пакетик с наркотой стали вкладывать бумажку, приглашающую всех представителей ЛГБТ-меньшинств, переживающих за экологию, вступать в ряды эко-коммуны. Они, вы не поверите, даже брали с них деньги за работу проводниками до мифической прекрасной коммуны. И вели сюда. Мужиков. Баб, по старой схеме, сбывали на невольничьи рынки. Сейчас на плантациях осталось около восьмидесяти рабов, шестнадцать из них были «поднявшимися» надсмотрщиками. Сегодня они собирали урожай мака на дальних полях. Караван за готовой продукцией приходит раз в месяц. Следующий — через три дня. Одна из землянок оказалась хранилищем готового продукта, действительно полным, прямо под завязку. В том числе обнаружилось четыре куля с высушенными белыми ягодками — тем самым снежником. Килограмм сто… Барон сидел и размышлял. Понятое дело, уходить он отсюда не хотел. Хотел посадить викингов, хотя они пока ещё об этом не догадывались. Но Угги — парень простой, как топор. Надо ему направление задать… Рабы для разгона есть. Придут с полей, посмотрим — что за доходяги. Надсмотрщиков в общую кучу. Выживут — так выживут. Этого вот талиба куда? По-любому ведь прибьют. Хотя… Малохольные европейцы, может, и не прибьют… Последний оставшийся в живых фанатик внезапно что-то тонко выкрикнул и прыгнул, целясь барону зубами в незащищённое горло. Быстрее всего среагировал Боня, уже полчаса неподвижно стоявший рядом, изображая скалу. Барон рефлекторно качнулся назад, а Боня — вперёд. Оскал фанатика пришёл в критическое сближение с рогом. Сектант отлетел на пару шагов назад и шлёпнулся навзничь, после чего носорог сделал удивительно лёгкий для такой массы подскок и опустился передними ногами аккурат на упавшего, дробя злоумышленнику кости ног и превращая в лепёшку грудную клетку. Голова с остатками туловища несколько секунд попузырилась красным и замерла. Ну, вот и нет проблемы. — Сильно, — оценил Угги. — М-гм. С ним наша друида поработала, ещё в детстве. Чувствует, если на меня кто агрится. Ты парней на всякий случай предупреди: злиться на меня можно, но лучше сперва спрятаться в бункере, — барон говорил немного отстранённо, словно не в силах переключиться с беспокоящей его мысли, — Угги. Есть тема. Пошли в сторонку отойдём. Они вышли на замусоренный пятак, заменяющий здесь, видимо, центральную площадь. — Слушаю тебя, конунг. — Смотри. Мы взяли где-то сотню килограмм сушёного снежника, так? — Так. — Даже если выручим за него не золотом, а хоть вполовину серебром — пятьдесят килограмм серебра. — Нормально! — Угги, башку из задницы вынь! Это только то, что собрали ЗА МЕСЯЦ. Ярл замер с открытым ртом, а потом тихо прошептал: — Твою ма-а-а-ать… — Ты понял? — Это ж золотая жила! — Бриллиантовая, я бы сказал. И вот что я тебе предлагаю… Грабить на озере я всё равно не дам. До конца дослушай! Видел мои корабли? Догнать любой — повторяю — любой корабль для мага-морехода не проблема. Это вы ещё не видели, как огневики работают. Первое предупреждение — оставляю жизнь. Второе — жгу на месте. Никаких благородных боёв… Твоя девчонка, — при напоминании о Рагнейд Угги дёрнулся, словно до того напрочь забыл о ней, — крепко задружилась с моим пацаном. Не знаю, выйдет ли из этого что путнее — всё же мальцы ещё оба. Однако мне очень не хотелось бы с тобой ссориться. И из-за них в том числе, — Барон, всё ещё не снявший доспеха и потому на голову возвышавшийся над ярлом, посмотрел на него в упор, — Тебе предлагает дружбу сам Белый Ворон, ярл. Это очень дорогого стоит! |