Онлайн книга «Выбор – быть человеком!»
|
— С другой стороны, хорошо, хоть Драконью Шею успели сделать, согласись? Всё восьмое лето, аж до самого вчерашнего четырнадцатого августа Галя посвятила составлению подробных карт самого ближнего к нам куска горной гряды — собственно, той самой Шеи Дракона. Ни дальше на север, на Голову, ни на юг, где начиналось длинное Драконье туловище, мы пока не замахивались. Со своим бы разобраться. Нет, наверное, в перспективе мы туда заглянем, если боги благословят нас длинными веками. Интересно же. Там, между прочим, после головы ещё Пламя Дракона есть — впечатляющее, уходящее в стороны горными отрогами. А южнее — и ноги, и хвост, и кто его знает, ещё какая физиология. Горная гряда была огромной и, по слухам, тянулась едва ли не на тысячи километров. Нам даже достоверно не было известно, оканчивалась она вообще где-нибудь или нет. Вдруг этот Дракон как Йормунганд, вокруг всей Земли? Такие да́ли, как говорится, были уже вне нашей юрисдикции, а ни один из нынешних альманахов конкретики не прибавлял. И вот — пятнадцатое августа — кончилась лафа. Радоваться надо — прибавление всемействе! А тут стоны… Сидящая в своём высоком стульчике маленькая Полинка воспользовалась тем, что мать и старшая сестра заняты беседой, и добралась до сухарей из опрометчиво оставленного мной в досягаемости пакета. Сухари (ну, такие, типа обычных молочных сухарей из плотного белого хлеба) были принесены ради того, что у мелкой резались очередные зубы. Чесались дёсны, хотелось чего-нибудь грызть. Видимо, желание грызть не всегда было в приоритете, поскольку дочь моя младшая, дотянувшись до добычи, незамедлительно начала метать жёлтые обжаренные серпики и не абы куда, а в сторону порога, где сидела крупненькая, но довольно молодая по собачьим годам алабайка из второго Акташевского приплода, Идили*, единственная во втором помёте у дымчатой Умур. *хорошая, стоящая Эта белоснежка родилась в один день с Полинкой (знак, наверное?) и с двухмесячного возраста повсюду была с нами. Обеим вчера кстати, исполнилось по пять наших больших новоземских месяцев*. *по сорок дней в каждом Четвёртый сухарь под радостный вопль «а-ддя-дя!!!» просвистел и исчез в собачьей чавке. Галя села в кресле прямее. — Мам, глянь… — пятый. — Ты глянь, как она метко кидает! Идили культурно подобрала с пола крошки. Я отобрала у дочки мешок, вызвав возмущённый ор. — А ну-ка! Нельзя хлебом кидаться! Ай-яй-яй! Пошли к тёте Марине сдаваться, матери надо пронестись по делам. Подрастёшь — к дядьке Долегону отдам тебя учиться, пусть у него за твою меткость голова болит. Долегон из всех наших эльфов стал самым что ни на есть настоящим лесным эльфом. Вот прямо классическим эльфским эльфом, чес слово. Увидеть его в лесу (и услышать, кстати) было крайне проблематично. Только Нифредил и справлялся, тепловизор наш ходячий. А по меткости никакой Леголас ему и в подмётки не годился. И если найдутся тут почитатели творчества господина Толкиена, сразу скажу — нечего возмущённо дышать. Леголас — персонаж выдуманный, а наш Дол — натуральный, у него и документы есть. А уж из лука он стреляет так, что с ним давно на спор забиваться перестали. Магия-шмагия, не иначе. Золотой лук Средиземья! Тьфу ты… Белого Ворона, конечно. МАТЬ ПОНЕСЛАСЬ Ну вот, я высказала дочерям свои соображения и помчалась сдавать мелкую к Марине на попечение. |