Книга Выбор – быть человеком!, страница 40 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

А что вы думали? Для мага-врачевателя такая процедура — раз плюнуть. Выпали волосы, ресницы, брови. Раз мытьё не помогает, будем ка́таньем.

— А ну, бросайте свои па́тлы в костёр, а то я вам ещё и рога выращу! Вы что, су́чки, думали ваши бабы меня просто так ведьмой называют? Быть вам лысыми, как коленки, пока не придёт к вам раскаяние, осознание и желание встать на путь исправления, — я оглянулась на припухший круг: — Всем понятно? — я встала и отопнула в костёр валяющуюся волосяную дулю, всё ещё обвязанную какими-то ленточками. — А если мальчики не боятся остаться лысыми, у них отвалится что-нибудь другое… — голос мой стал слегка отстранённым и задумчивым, но круг отчего-то качнулся назад. — А ну посмотрим, кто тут у нас такой умный, учит других плохому…

Сильно не надо было стараться, чтобы увидеть — она, с шишкой которая была, и подначивала остальных. Смотрела на меня крыской из крысоловки. Я чуть наклонилась вперёд, разглядывая интересный экземпляр. Вот же сила ненависти!

— Зарочка, детка, а я ведь тебя не убью… — я склонила голову набок. — Твои папа и мама досадили мне, так что пахать тебе и пахать, отрабатывать за них должок. А чтобы ты других девочек не сбивала с толку, мы тебе отрежем голосок. Будешь немушечка.

Зара схватилась за горло и задышала открытым ртом. Страшно, конечно, голос потерять — вы как думали? Я выпрямилась и устало посмотрела на цыганят.

— Шутки кончились. Порка, урезанный паёк — это всё так, для адекватных людей. Для вас будет вот — отсекание чего-нибудь важного. А кто разозлит меня по-настоящему… имейте в виду, я вас предупредила… просто сотру. Исчезнет из вашей бедовой головушки память: и про маму, и про папу, и про дружков-подружек. Да и кто вы сами есть — тоже сотрётся. Станете живыми куклами. Покушал-поспал и дальше работать, работать… Что-нибудь простенькое, что кукла может делать. Навоз грести. Говно из туалетов вычерпывать. Кишки свиные промывать. Не бесите меня, деточки. В ваших интересах, чтоб хозяйка была добра и вами довольна. Так что старайтесь, маленькие… — я махнула рукой: — Бегите, работайте, я вас больше не держу.

И вот остались я, да Славка, да Петрашенки, похожие на свежеиспечённых кришнаитов. Надо им ещё робы оранжевые справить, ваще зашибись будет.

— Славик, будешь так на меня таращиться — глаза выпадут. Эти лярвы сейчас пусть всё приберут тут и идут в цитадель. Ты понял? — я убедилась, что информация до Славы таки доходит, и продолжила: — Определи их в какой-нибудь лютый подвал, пусть там Андрюху ждут. А я пошла.

До обеда я успела забежать к Марине и поиграть с сыновьями. Маму надо видеть каждый день, минимум два часа. А сегодня нам вообще повезло — ещё и папа за час до обеда пожаловал, красота!

С обеда Марина увела мальчишек спать, а вокруг моей «деловой» беседки уже собралась могучая кучка, человек в тридцать бездетной молодёжи, желающих принять участие в новой программе. Мои волонтёры. Нет, не нравится мне это слово. Фактически, мне нужны были приёмные семьи и их помощники.

С этими людьми я разговаривала с больши́м удовольствием, обсуждая: что и как лучше устроить. Вообще, всякие новые прожекты вызывают у меня энтузиазм, иногда пугающий родных и близких.

И просидели мы до тех пор, пока не навис над нами Владимир Олегович и не намекнул, что пора бы и совесть иметь, пойти и переодеться в нарядное, свадьба через полчаса, жених с невестой так-то нас ждут… Ах ты ж блин, Кадарчан и Олеся! Я и забыла!