Онлайн книга «Записки кельды, часть 1»
|
Все, даже самые светлые, загорели так, что стали походить на испанцев, особенно дети. Подозреваю, что к концу лета мы станем и вовсе маврами! Таким образом, никакой рахит нам точно не грозит))) Не обошлось и без травм: целая куча ушибов, несколько ожогов у печки и один почти целиком отрубленный палец. Ну вот что бы вы без меня делали, а? Наконец-то доделали загорожку для кур, сквозь которую они не могут просочиться во внешний мир. Теперь все счастливы: и мы, и куры, и особенно петух, который от избытка чувств первые три дня орал почти не переставая — удивляюсь, как мы ему башку не отрубили, ведь были уже так близки… Копчёная косуля кончилась, а на охоту решительно не было ни минуты времени. Ладно хоть пару раз мужики нам надёргали из реки каких-то дивных, никогда не виданных мной рыб: серых в мелких чёрных пятнышках, с большим красноватым пятном на спине и с огромным, красивым веерообразным спинным плавником. Все плавники у рыбы тоже были красноватые. Вова сказал, что это хариус, и что в Сибири рыба вовсе не редкая, хотя, дескать, таких крупных не встречал ни разу. Мы наварили ухи и насолили. Вкусно! Всё остальное время пришлось пробавляться консервами. Зато на местных травах козы и коровы прибавили удои, Валя прям не нарадуется. Молока у нас стало, как у кота Матроскина. В умывальник мы его, конечно, не наливали, зато пили вволю, снимали сметанку, делали творог. С магазинским не шло ни в какое сравнение, это точно! Стояла летняя теплынь, и мы пристрастились вечерами жечь костры на пляже. Вообще, собираться у костра вечерами стало приобретать характер традиции. Это не значит, что мы сидели, как на собрании! Иногда круг получался большой, иногда — несколько мелких, люди неторопливо общались, пели, играли в шахматы или шашки. Купались, конечно же. Неизбалованные тёплой речной водой сибиряки просто блаженствовали! Это было такое время, когда никто никуда не бежал, и можно было спокойно обсудить какие-то события или планы; любой человек мог наконец подойти к Вове (которому целый день реально было не до разговоров) со своими идеями — и случалось так, что баронское командное: «Так, тихо всем! Слушаем человека! Думаем!» — прерывало наши неспешные беседы, и праздный вечер на какое-то время и вправду становился собранием. Вот, например, на этой неделе каждый божий день поднимались разговоры о том, чего нам недостаёт и что обязательно нужно заказать. И не только вечером — и днём, и за едой, и за всяким делом! Однажды я даже раздала листочки и каждый набросал свои соображения, вечером я села и немного систематизировала эти записки, а на другой день мы всё это дружно обсуждали. Срочное — не срочное. По степени важности. Да по-всякому. Завели даже тетрадку в столовой (на верёвочке, чтоб никто в задумчивости не упёр), в которую каждый может вписать, что нужное вспомнит. Кроме этих записок мне пришлось корректировать и начисто переписывать наш «манифест». Помните наше первое собрание? Всё, что мы тогда сказали, плюс наши последующие обсуждения с мужем, а потом и с нашими первопоселенцами — всё это стало основой для «первого слова» к желающим влиться в наши ряды. Не согласен с любым пунктом — прощаемся, сразу. Вова, конечно, использовал другое слово, но больно оно непечатное. |