Онлайн книга «СССР: вернуться в детство 6»
|
*офицеров **авиаторы же И вот на этой взлётке как раз разворачивалось эпическое действо под названием «утренний осмотр». Вообще, я вам скажу, в армии многие действа эпические. На очень серьёзных щах. И это, наверное, правильно. Во всяком случае везде, где жёсткую дисциплину заменили на рассуждения о равенстве, армия неизбежно превратилась в фикцию. Впрочем, рассуждения о равенстве здесь тоже присутствовали. Не фигурально выражаясь, а прямо здесь — в данный конкретный момент. — … и вы, товарищ учащийся, должны понимать, что правила одинаковыдля всех! — я с удивлением узнал знакомые модуляции голоса майора Гробовченко! Представляю, как он рад, что его к детям сослали! — Злостные нарушители дисциплины в части опозданий на утренний осмотр, ненадлежащего внешнего вида и прочих, порочащих честь курсанта… э-э-э, учащегося!.. пунктов, будут лишены еженедельного увольнения. ВСЕМ ЯСНО⁈ Хор подростковых голосов почти дружно откликнулся: — Так точно, тащ капитан! А-а, значит, Гробовченко пока капитан. Мы вырулили на взлётку и оказались перед двумя шеренгами парней в песчанке. Гробовченко, невысокий, очень плотный, чуть не квадратный мужик (чуть более худой и чуть менее лысоватый, чем я его помнил) выжидающе уставился на прапора. Тот козырнул: — Тащ капитан, новый учащийся, Петров. Гробовченко коротко кивнул и обернулся к роте: — Та-ащи учащиеся! Представляю вам вашего нового товарища: Владимир Петров. Петров — встать в строй! Для меня немного диковато было находиться среди всей этой военизированной толпы в спортивной форме и кедах. Чудовищно неуместно. Я занял последнее место — чувствую, тут я пожизненно и буду стоять. Парни, провожающие меня кто любопытными, кто равнодушными, а кто и придирчивыми взглядами, сплошь были рослые. Им-то реально было по четырнадцать! Стоящие первыми номерами были выше меня не меньше, чем на голову. Я в этой толпе буду самым мелким. Мда, такого со мной ещё не было. Гробовченко ещё прошёлся по дисциплине и ответственности и рявкнул: — Первая шеренга, два шага вперед, ШАГОМ МАРШ! Первая шеренга, КРУ-ГОМ! Вольно. К утреннему осмотру приступить! Да, поначалу командный голос аж в ушах звенит. Не потому что офицеры орут. Это специальная мето́да такая — низкий, очень громкий звук, резонирующий и наполняющий всё помещение — иначе только глотку надсаживать будешь без толку. Несколько человек, которых я для себя определил как замков* и комодов*, пошли вдоль строя, проверяя всякое — и состояние обмундирования, и подшиву**, и чистоту сапог, а особо въедливые — уши-шею. Важно раздавали указания: кому и какие недостатки устранить. Я удостоился пренебрежительного взгляда и требования показать руки. Предъявил. *Комод — на курсантском сленге — командир отделения. Замок — заместитель командира взвода. **Подшива — подшитые белые подворотнички. По ходу расспрашивали, не нуждается ли кто в мед помощи. Болящих не нашлось. Прохаживающийся вдоль строя Гробовченко снова рявкнул: — Утренний осмотр — ЗАКОНЧИТЬ! СТАНОВИСЬ!.. Рота, СМИР-НО! ПЕРВАЯ ШЕРЕНГА, ДВА ШАГА ВПЕРЕД, ШАГОМ МАРШ! КРУГОМ! РАВНЯЙСЬ! СМИРНО! О РЕЗУЛЬТАТАХ УТРЕННЕГО ОСМОТРА ДОЛОЖИТЬ! ВОЛЬНО! Бляха муха, как же я отвык от этого специфического общения… Комоды пошли докладывать о результатах осмотра. Дежурный почём зря простоял с книгой записи больных — страждущих медицины, как я упоминал, не обнаружилось. |