Книга СССР: вернуться в детство 6, страница 18 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Петров?

— Я, товарищ капитан!

— Ваша версия событий?

Версию я составил максимально идиотскую, но вывернутую так, что мне, якобы, в любом случае пришлось бы нарушить распорядок. Главное — что? Изложить её максимально бодро, чётко, уверенно! К чему я незамедлительно и приступил:

— Я, не вполне освоившись с новым для меня распорядком дня, не успел перед сном вымыть ноги. И поэтому, руководствуясь необходимостью исполнения уставных требований в части соблюдения к… — чуть не сказал «курсантами»! — учащимися правил личной гигиены, вынужден был посетить помывочную после команды «отбой». Стоя босыми ногами на кафеле, поскользнулся и ударился о край раковины, получив лёгкие повреждения мягких тканей. Впредь постараюсь неукоснительно соблюдать распорядок дня и не допускать со своей стороны подобных нарушений. Что произошло с другими учащимися, я не видел.

Смотрел я по-прежнему строго перед собой, но загривком чувствовал — капитана Базилевского подобный накал пафосной казёнщины даже впечатлил.

— Хорошо, Петров. Возвращайтесь в кубрик и ложитесь спать. Ваши объяснения случившегося? — это уже к оставшимся четверым.

Закрывая дверь, я услышал, что они начали невнятно мямлить про то, что тоже упали… Да, ребята, это вы ещё с политруком не беседовали. Впрочем, я тоже подобной беседы не избегну. Удовольствие ниже среднего.

Сплю я чутко, и поэтому просыпался за ночь раз двадцать. Базилевский мурыжил оставшихся четверых драчунов, выгоняя их в коридор и вызывая в класс по одному. Развлечение себе на дежурство нашёл.

Потом привезли Батона и того, с рукой. Их тоже водили вместе и по отдельности.

Перед самым рассветом меня разбудил шёпот. Один, кажись, дежурный по роте (Лёха его, что ли, зовут), второй — не понял, кто.

— Ну чё?

— Чё… Отчислят, говорит, всех. Драка с тяжкими телесными. Идите, говорит, по кубрикам, можете вещи собирать.

Вот жук Базилевский! На психику давит, прохиндей.

— Чё, прямо щас? — удивился Лёха.

— Сказал, сперва утром в Особый отдел, потом документы чего-то там…

— А Батона с Кипой куда повели?

— Вроде, в санчасть.

— Вот вы уроды…

Обычно я просыпаюсь за две-три минуты до будильника, но тут, из-за этих бесконечных ночных хождений, что ли, вырубился наглухо. Разбудил меня голос дежурного Лёхи:

— Рота, подъём! Форма на утреннюю зарядку номер два!

Номер два — брюки, сапоги и майка. Майку напоследок, главное — брюки, и портянки на ноги нормально намотать. Подорвался на построение, ещё и рефлекс старый, опять же, сработал — ноги сами принесли меня на место сержанта второго взвода, каким оно было при курсантском построении в одну шеренгу.

— Э, ты куда? — удивлённо спросил Лёха.

— Фубля… Спасибо!

Лёха кивнул и громко скомандовал:

— Рота, на утреннюю физическую зарядку — становись!

Я встал на нужное место. Строй постепенно заполнялся. Да, сорока пятью секундами тут и не пахло. Минуты две, в лучшем случае. Впрочем, это дело тренировки.

Из офицерской комнаты доносилась цветистая ругань. Голосов было три — подозреваю, явились командиры взводов.*

*Для людей, страшно далёких от военных училищ, нужно, наверное, пояснить: в ИВАТУ учебная рота АВ (авиационного вооружения) составляла около шестидесяти человек. Рота делилась на два взвода, у каждого — свой командир (взводный, обычно на эту должность назначали старлеев — старших лейтенантов). Заместитель командира взвода из числа курсантов (или, как в нашем случае — учащихся) — замо́к. Каждый взвод делился на два отделения, со своими командирами (опять же, из числа курсантов — комодами).