Онлайн книга «СССР: вернуться в детство 4»
|
В трудовых коллективах такую политику быстро прекратили — это ж поперёк линии партии идти! А вот что касается персонажей более юных… Вскоре после нового года (не иначе, во время празднования чью-то светлую голову осенила идейка) по городу пополз слушок о специфически настроенной молодёжи, которые начали называть себя «настоящими комсомольцами», порицая «капиталистическую шелуху», которая, по их мнению, разлагает социалистическое общество, неизбежно отодвигая пришествие коммунизма — а ведь было обещано, что к двухтысячному году он нас осчастливит. Коммунизм, в смысле. И вдруг — снова здорово, индивидуальное производство, не иначе как вредительские происки… Услышав такое впервые, я прям рассердилась: — Что бы ни случилось, обязательно найдутся придурки, которые за всё хорошее против всего плохого. — Хорошее и плохое назначается опционально? — проницательно предположил Вова. — Естессно. Погоди, услышишь ещё, как они бабулек на рынке громить начнут. Надо Сергеичу намекнуть, чтоб клювом не щёлкал, а то досидят до беспорядков. Слушали ли нас в тот момент? Скорее всего, как обычно. Но я всё равно собиралась конкретно поднять эту тему в очередной визит кагшэбэшника. Однако события некоторым образом нас перегнали. Дело было в феврале — где-то между Вовкиным днём рождения и моим. Поехали мы в «Мелодию», поглазеть на музыкальные новинки и чего-нибудь прикупить. Поехали рано, зная по опыту, что народу почти не будет, и нам дадут спокойно поговорить с продавцом. Стоим у прилавка, вполне по-приятельски болтаем, и тут он как-то изменился в лице и закричал в подсобку: — Люда! Милицию вызывай! ПОГРОМ Я обернулась и слегка охренела. Идея молодёжной инакости, витающая в воздухе середины восьмидесятых и в предыдущем варианте событий вылившаяся в неформальные движения, здесь приобрела форму и вовсе причудливую. Этакая смесь красных комиссаров в кожанах и металлистов. Во всяком случае, чёрные косухи с имитацией пулемётных лент крест-накрест (и алыми повязками на рукавах!), стальные кастеты и заклёпанные дубинки наличествовали. И чёрные маски с прорезями на манер балаклав. Борцов за коммунизм было много — человек восемь. Двое деловито задвинули внутренний засов на дверях и встали с явным намерением его охранять. Дальше всё случилось быстро и одновременно. Пара ранних посетительниц шарахнулась по углам. — Ребята, ребята… — начал продавец музыкальных инструментов. — Спокойно, гражданин! — процедил высокий парень с манерами вожака. — Вы в спекуляциях не замечены, к вам претензий нет. Пока… Из подсобки за спиной высунулась испуганная уборщица со шваброй: — Толя, телефон не работает. А Николаевна в кабинете заперлась… Видать, угрожали им уже. — Иди в гитары! Живо! — Вовка подтолкнул меня между лопаток, и ноги сами понесли меня вдоль стеночки, в угол. Продавщица из пластинок начала тоненько кричать: — Покиньте помещение!.. Хулиганы!.. К ней присоединилась одна из покупательниц. От группы в кожанках отделилась фигура, подскочила к прилавку и грохнула дубинкой по деревянной раме, чудом не разбив стекло: — Молчать, контра! Девка! Парни в кожанах загоготали, подталкивая друг друга плечами, поудобнее перехватывая дубинки. — Прекратите безобразие, — сдавленным голосом потребовал продавец. |