Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 51 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Секунду, фото для хроники, — засуетился Павел Евгеньевич, — товарищи, становитесь кучнее, к машине!

Путешественники вылезли из кабины и устало встали в центре толпы, все сфотались. Потом Олег Петрович что-то сказал шофёру и сел за руль.

— Вова, ты езжай с ними, а я через двор, калитку изнутри открою, — предложила я.

Мария Степановна снова строго сказала:

— Остальных прошу наблюдать отсюда.

— Но как же, мы же приехали специально… — начала какая-то мадам из «партийных».

— Вы что, хотите, чтобы козы потеряли молоко? — пристально посмотрела на неё козоводка, и больше никто подобных вопросов не задавал.

Я помчалась через огород в козлятник, открыла задние воротца и начала принимать своих новых «деток». Уставшие они были, вточь как люди, и я подумала: как хорошо, что эту полосу участка, вдоль дальнего забора, мы не перепахивали. Во время строительства траву на ней чуток примяли, но сейчас она поднялась снова, и козы, я думаю, найдут себе прямо внутри разгороженных выгулов и где полежать, и что пожевать. Солнышко сегодня, тепло, хорошо, пусть отдыхают.

Павел Евгеньевич, потихоньку просочившийся поближе, фотографировал из-за ограды загона.

— А яйца куда складывать? — спросил нас Олег Петрович.

— Яйца? — тупо переспросила я.

— А это вам сюрприз! — довольно провозгласил журналист.

Я говорила, да, что не одобряю сюрпризы?.. Иногда тебя ка-а-ак обрадуют — хоть стой — хоть падай.

Не знаю, каким образом и на кого Павел Евгеньевич, солнце Иркутской журналистики, воздействовал, но Сибирский НИИ сельского хозяйства, базирующийся в Омске, направлял нашему юннатскому объединению приветственное письмо, упакованный контейнер с яйцами (внимание!) цесарок, замечательную брошюрку про (конечно же) цесарок и огромный ящик в придачу. Ящик видом напоминал фанерную смесь стола-тумбы с буфетом, сквозь окошечки которого просвечивали какие-то железки или сеточки…

— Ух ты, инкубатор! — обрадованно сказал Вовка, и всё встало на свои места. Чё это я, правда, испугалась-то?

Вова быстренько заглянул внутрь, я смотрела из-за его плеча — лоточки для яиц, поворотные механизмы, вентиляторы, термометр, ванночка для воды…

— Терморегулятор есть?

— Н…да, похоже… вон он, — Вова вынырнул из недр инкубатора с маленькой книжечкой в руках. — И сколько сто́ит такая зверюга?

— Это вам, в порядке шефской помощи, — сиял лицом Павел Евгеньевич.

— Ну, спасибо, — Вова закрыл дверцу и отряхнул руки, — пойдёмте теперь к гостям, ждут ведь.

— Минутку… Фото для архива…

— Вы нам хоть кой-какие фотки закидывайте, — проворчала я, становясь рядом с тумбой. — Хотелось бы, знаете ли. А то позируем, позируем…

Инкубатор оказался тяжёлым и неудобным. Олег Петрович с журналистом вдвоём затащили его в сарай (пока пустой, но в перспективе предназначенный для вывода птичьего молодняка) — вот, как раз и начнём пробовать.

Мы вырулили из-за угла сарая, и я с некоторым ужасом увидела разворачивающееся на привезённых столах народное гулянье в стиле «русский фуршет». На столы нанесли всякого, у кого что было. Родственники и соседи угощали друг друга, а заодно и высоких гостей, по-простому, вскладчину. Опять речи? Почему-то сегодня меня это до некоторой степени раздражало.

Я посмотрела в усталое лицо Марии Степановны и предложила: