Книга СССР: вернуться в детство 2, страница 67 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Вечером пришёл Женя. Я как умная Маша подождала, пока он поест (чтоб добрее был), поговорит с мамой (чтоб мама добрее была), и подкатила к ним с новостью, что я тоже участвую в массовом дележе земли, и мне надо пятьдесят соток.

Мама смотрела на меня, открыв рот:

— Ты чё, с ума сошла? Ты не заболела?

— Погоди, Галь, — остановил её Женя. — Олька, тебе зачем столько земли? У нас и так будет, смотри: нас четверо, да моих ещё двое, да бабушка — двадцать одна сотка!

— Здо́рово! — похвалила я. — Это наш общий участок. А то будет мой. Помните, я про опытную станцию рассказывала? Так вот.

— Так, может, тебе бесплатно бы дали? — начала мама.

— Может, — согласилась я. — А, может, и нет. Вполне вероятно, что сейчас, пока эта нарезка идёт, вовсе и не до меня никому будет. Скажут: ждите. А я если не хочу ждать? Или ещё лучше, дадут потом где-нибудь на другом конце города — и что? Вы в одном месте будете, а я — в другом? И как?

— Ну, так-то да, — согласился Женя, — такое неудобно.

— Во-о-от, — поторопилась закрепить позиции я. — А так я буду рядом. И на этом куске можно будет всякие птичники поставить, подальше от дома, чтоб меньше запаха.

— Но пятьсот рублей! — мама смотрела на меня огромными глазами. — Каждый год!

На наш спор пришла бабушка, послушала. Посмотрела на меня внимательно.

— Да пусть берёт. Вас же никто платить не заставляет. Не понравится — откажется. И мой кусок в эту твою станцию забирай. А то вдруг ещё кто обижаться начнёт, что я с тем или с тем. А так — вроде как никому…

На том и порешили.

ПОЧТИ КАК ВЫБОРЫ

Государственная машина у нас (как и во всяком большом государстве) очень инерционная и неповоротливая. Ну, если только люди не впадают в повышенную бодрость при мысли, что им может прилететь по башке за невыполнение. Видимо, кому-то удалось вставить крепкий пистон Иркутской администрации, потому как — вы только вдумайтесь! — пятнадцатого, апреля, в воскресенье, весь город должен был одномоментно совершить бросок и явиться по месту приписки для постановки на учёт по наделам. Прямо всем списком. Если кто работал или, допустим, болел — справку несём!

В газетах, по радио и даже во включении местного телевидения очень строго раз пятьдесят повторили, что если кто задумает мухлевать, спекулировать или получить земли́ больше положенного по льготной цене (скажем, в нескольких местах с разной роднёй записаться) — такой прохиндей рискует переместиться в конец очереди или вовсе лишиться права на надел, да ещё и выхватить серьёзный штраф.

Откуда-то пошёл слух, что Свердловский район будет получать землю раньше Кировского, и поэтому все приехали к нам, а не как я сперва думала, что в Солнечный двинем. Но то, что у нас — это даже здорово. Тяжело было бы в другой район тащиться: бабушки, ляльки… Лёнька с Димкой уже сидели в двойной лёгкой колясочке, Федька — в кульке у Жени на руках. По улице мы ползли растянутой колонной — двадцать пять человек!

Видать, слух про район был настойчивый, и не одни мы решили быть хитрыми: школьный двор бурлил, как в день первого сентября или, например, выборов. Люди стояли кучками, обсуждали новости и слухи: где будут землю резать, да когда? И уже никуда не торопились.

— А мы не поздно? — забеспокоилась тётя Клара. — Смотрите-ка, эти, похоже, уже все записались!