Книга СССР: вернуться в детство 2, страница 45 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Действительно, неплохая идея, — согласился дядька. — Где-то к августу, да… А ваша мама сможет приехать для подписания договора? Скажем, завтра?

— О, с этим сложности. Трудовая дисциплина, сами понимаете.

— Конечно, — приосанился директор.

— А могу я подъехать с отцом? У него тренерский график посвободнее. Да и фамилии у нас одинаковые.

— Вполне можете, — поднял брови дяденька, — любой из родителей равно представляет интересы ребёнка.

— Я не могу ручаться за завтра, но если вы оставите договор у секретаря, в течение трёх дней мы подъедем и его подпишем.

Я протянула руку, которую он с некоторой заминкой пожал.

— Очень приятно с вами работать, товарищ редактор. Всего вам доброго.

— Всего доброго, — эхом откликнулся он, и я ушла.

Ну, теперь он точно будет думать, что я «из органов». Да и пофиг.

Я заехала к папе (по случаю середины дня он весьма удачно оказался дома), посидела, попила с ним чаю. Он мне похвастался отдельной полкой, на которой красовались журналы с моим творчеством — он, оказывается, всё это специально выписывает!

— Читаю, нравится! — похвалил меня папа. — Про пацана, как он там по лесам туда-сюда — особенно зашло. Вторая — она вроде как более детская.

— Где брат с сестрёнкой?

— Да. Зато скоро Санёк подрастёт, и мы с ним всё это как раз мастерить будем. Да, Санёк? По сестрёнкиной-то книжке будем мастерить?

Саня, совсем ещё маленький и лопоухий, юлой крутящийся вокруг нас, бурно согласился, что, «конечно, будем»!

— Придётся тебе тогда наследующий год на «Пионер» подписаться, там продолжение Мастерилкиных будет, и на «Смену», если уж ты решил полный архив собирать. На «Смену» можно с марта по ноябрь.

А оформляют ли подписку на отдельные месяцы? То, что поквартальная была, это я знаю чётко. Ну да папа разберётся.

Потом они меня пешочком проводили до дома, тем более, что ноябрь по нашим меркам стоял довольно тёплый, минус семь-восемь всего, прогулялись с удовольствием.

Назавтра мы заехали в издательство, подписали и получили свой экземпляр договора. Дома я рассмотрела его подробнейшим образом. Ну, натурально дяденька редактор решил, что я из КГБ, иначе ничем (даже первым массовым изданием) невозможно объяснить, что ставку мне определили в двести пятьдесят рублей за авторский лист, а не в сто пятьдесят. За какие такие заслуги — я ж в Союзе писателей не состою? Или тут «художников» надо? Хм… И тираж семьдесят пять тысяч. Солидно, по Иркутским меркам. Ладно, посмотрим, что насчитают.

Финальным аккордом на излёте года я решилась и отправила в издательство «Детская литература» своё «Железное сердце» (не могу каждый раз всё длинное название писать, прям плющит меня) с указанием, что произведение уже было впервые опубликовано в журнале «Костёр»; как дополнение вложила двенадцатый (декабрьский) номер журнала с финальными главами, с указанием нужных страниц (сходила, купила в киоске, не поленилась) и надписанный конверт со своим адресом назначения (чтоб кинули его в исходящие, если книга им не подойдёт. А для «Костра» — настольную игру, которая была по книге нарисована, рассчитанную на два листа.

ПЕСНЯ ГОДА — 83

В декабре маман благополучно съездила на сессию, и за пару дней до нового года вернулась — это пятница была. В субботу она должна была на посошок сходить до школы, сдать все документы, оформить, подписать, просидеть положенное рабочее время, а пока, в последнюю пятницу декабря, вся страна собиралась смотреть офигенское мероприятие. Вечером показывали «Песню года».