Книга СССР: вернуться в детство 2, страница 3 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Китель у диспетчеров оказался сильно похожим на лётчицкий, только значки немного другие (или как эти кружочки называются?) — с радаром.

НАШЕ СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ

Так вот, что касается плана. Мало было иметь дедушку-генерала с потенциальными знакомыми, которые могли бы договориться с другими знакомыми, уже нужными. Надо было, чтобы дед ещё и согласился совершать хоть какие-то минимальные необходимые мне действия. А для этого он должен был быть железобетонно уверен в целесообразности этих действий, потому как был дед Али принципиальным до зубовного скрежета.

Нет, вы не подумайте, что я принципиальность осуждаю. Это наоборот — здо́рово. Только вот провести товарища дедушку через все вышеперечисленные стадии у меня лично не получилось бы никак. Я же кто? Ребёнок. Это нечто такое мелкое, понимаете… если категориями леса пользоваться — существо, которое даже не в зелени подлеска бегает, а где-то там, в опавшей прелой листве копошится. Высшим хищникам до него интереса нет и быть не может.

А Женя шансы на конструктивную беседу имел. К тому же, он считал, что дело мы собираемся провернуть правильное, потому как (пока мама была на сессии, и он страдал от уныния), я ему мою рукопись (третий, запасной вариант) дала-таки почитать. И он прочитал. И проникся! Зауважал меня даже, по-моему. И был готов выступить моим промоутером, пиар-менеджером и лит-агентом в одном лице.

ЗДОРОВЫЙ ДЕТСКИЙ ОРГАНИЗМ

Как приземлялся самолёт, я не помню. После курицы меня отрубило просто полностью, да так мощно, что глаза никакими усилиями воли не открывались. Немножко видела автобус, в котором мы ехали из аэропорта до Москвы. Потом, вроде, спускались в метро. Я даже, как будто, шла. На полуавтомате, видимо. Мама меня что-то спрашивала. Я пыталась отвечать. Видимо, бормотала невнятицу, потому что мама смеялась.

Стоя спать? Легко! Почувствуй себя слоном, как говорится. Или конём. Они тоже, вроде, стоя спят. Смутно помню угловатый фасад с крупной надписью «МОСКВА» и огромной застеклённой аркой в нём.

Зашипела подошедшая электричка, и Женя поставил меня прямо в тамбур. Мама заскочила следом, поволокла меня занимать места. Вокруг забурлил человеческий поток, и это немножко привело меня в тонус, и ещё то, что деревянное сиденье оказалось внезапно стылым, как из холодильника. Бодрит чрезвычайно, между прочим. Я вытянула из портфеля кофту, в которой уезжала из дома по утренней иркутской прохладе, и подложила под себя. За окном поплыли строения.

— Что за вокзал? — спросила я хмуро.

Не вовремя уснуть и проснуться для меня — атас вообще.

— Ленинградский, — ответила мама. — Хорошо, что мы в воскресенье приехали! Сегодня электрички чаще ходят, не пришлось долго ждать.

— А ехать сколько?

— Час примерно, — сказал Женя. — Хочешь — поспи ещё.

Я решила, что, пожалуй, хочу — и отрубилась.

Из электрички меня выставили как памятник Ришелье — спящим телом. Встречи и представления я проспала. Меня хватило на «здрассьте» и передвигать ноги, когда все пошли за дедом Али, бодро подхватившим мамин полупустой чемодан.

— Что-то лёгкий? — спросил он на ходу.

— Да я не стала много набирать, — мама слегка покраснела, — подумала: может, в Москве что-то прикуплю.

— Разумно. Можешь и у нас тут походить, но женщины стараются в Москву ездить, там выбор побольше.