Онлайн книга «СССР: вернуться в детство?»
|
Новый год. Мандаринов хочется. А их не просто купить — их достать надо. Найти, где «выбросили», и очередь отстоять. И один килограмм в одни руки. Бабушка решилась — понеслась. А я спокойно своими делами занялась. Вдруг, часов в одиннадцать — звонок. Смотрю в глазок — мужик незнакомый. — Кто там? — спрашиваю. А он: — А Коля дома? Да какой Коля, думаю? — А у нас Коль нету, вы ошиблись. — Да как нету? Коля, буровик! И тут до меня дошло: — А, Наиль, наверное? — Да, да! — обрадовался дядька. — А вас как зовут? — Лёха! — Подождите… Я пошла в кухню, взяла железную кружку с ложкой и начала энергично звенеть у Наиля над ухом. Через пятнадцать секунд интенсивных упражнений один глаз открылся: — Оля, ты чё? — Там пришёл мужик, тебя ищет. Говорит, Лёха его зовут. — А-а… Лёха с Бохана… Скажи: щас… Лёха принёс с собой три банки кильки в томате, штук пять плавленых сырков «Дружба», булку хлеба и две бутылки водки по 0,5. Мужики сели в кухне и начали разговоры разговаривать. После трёх рюмок Лёха спросил, можно ли у нас курить в форточку, но Наиль сказал, что мама будет ругаться (это он, конечно, про бабушку), и они пошли в подъезд. Потом вернулись и бодро приняли ещё по одной. Я подумала, что перспектива сидеть с двумя наливающимися мужиками меня как-то не очень прёт, и пришла на кухню. Наиль немедленно весьма официально представил меня своему товарищу в качестве любимой племянницы, отрекомендовав как очень умную девочку «пять лет, а уже читает». Лёха к моим достижениям отнёсся весьма положительно и даже процитировал Ленина: «Учиться, учиться и ещё раз учиться!» Молодец какой. — Чё отмечаете-то? — спросила я. — Тринадцатую зарплату, поди? — Точно, глянь какая умная! — восхитился Лёха. — Такая маленькая, а про тринадцатую зарплату знает! — По триста рублей-то хоть заработали? — ехидно спросила я. Тут Наиль прямо обиделся. — Пф-ф! Триста рублей у нас только директор получает, который в конторе сидит и ничего не делает! Смотри! — внезапно (я-то думала, что он вообще беспартийный!) он извлёк из кармана партбилет и развернул на последней заполненной странице. Вот тут у меня глаз выпал. Нет, я знала, что буровики по северам получали прилично, но… Зарплата начиналась от планки четыреста пятьдесят. И выше, да. А в графе «декабрь» вообще значилось «1576»!!! Да он с этой суммы только взносов заплатил сорок семь рублей с копейками!!! — И ты, имея такие деньжищи, спокойно смотришь, как твоя мать на старом облезлом диване спит⁈ Повисла звенящая тишина. А я смотрела на Наиля и чувствовала, как у меня в висках стучит: — Ты посмотри, как мы живём! Нищета голимая! Ладно, сестра должна сама себя обеспечивать — но мать-то! Она, вдова, без отца вас вырастила, недоедала, недопивала — а ты⁈ Да у неё даже шкафа приличного нет!!! И положить туда нечего!!! Я швырнула на стол партбилет, ушла в комнату и хлобыстнула дверью. Заперлась на шпингалет. Меня мелко трясло. Видеть… видеть вас не хочу! Я ревела тихо-тихо, размазывая по щекам злые слёзы. Плохо, когда парни растут без отца. И у старшего брата не всегда получается его заменить. Саша тоже выпивал. Нет, не так. Саша мог себе позволить выпить — и прилично выпить! — на праздник. А трое младших братьев пили страшно. Хитрое ли дело — четыреста рублей пропить? Сто бутылок «Экстры» — и готово. При наличии друзей вообще влёт. А «друзья» на выпивку набегут, только свистни… |