Книга Солнце мое-2, страница 7 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Через два часа я замёрзла и стала похожа на бомжа. Сама клеем уляпана, руки чёрные (от приглаживания объявлений на столбах) — красота! Зашла к маме в магазин, в подсобке отмылась, чаю попила — и ещё на час. Между домами уже не пошла: темно, страшновато, а вдоль дорог, где фонари подсвечивают — и ничего. Так в этой спецухе домой и ушкандыбала.

Утром встала, думаю — а чего день-то терять? Перекусила быстренько, напялила страшную курточку, клей в руки, остатки объявлений — и снова ногами до ГЭСа. Вчера я по одной дорожке прошлась, где люди часто пешком ходят, сегодня по другой. Пока до клуба дошла, все объявления излепила. Захожу внутрь — мама дорогая. На столе полная коробка, в которой я их вчера привезла, и рядом ещё пара стопищ — надрезанные-то они сильно рыхлее стали. Ну что, труба зовёт?

Сходила я к маме в магазин, взяла у них ПВА здоровенную трёхлитровую банку, чтоб в мой бутылёк отливать, — и пошла по дворам круги наматывать. Похожу часа два, вернусь, погреюсь, съем что-нибудь — и снова лепить. К вечеру ноги у меня гудели, вы не представляете. Как люди целыми днями так работают, да за копейки — это ж ужас…

Вечером я даже за комп сесть не захотела. Полежала с книжкой, задрав ноги (и это не фигура речи, буквально — задрав ноги на стенку над кроватью. А утром потащилась снова. Ну, а как? На неделе у меня возможности будет мало, если только в понедельник да в среду утром. Остальное — работа, учёба. Сегодня я обклеивала свой родной Юбилейный — ту часть, которая к ГЭСу поближе. Есть надежда, что народ будет ходить. Да вообще, никогда не угадаешь, откуда вдруг люди захотят ходить или вообще ездить — рассказывала же я, как меня маман записала аж в Лисиху кататься, через полгорода.

К обеду я притащилась на танцевальную тренировку (ну, чуть-чуть заранее, чтоб успеть переодеться и хоть людей чёрными руками не пугать), но ноги прямо возмущались. Потом оставила охранника бдить за фехтовальщиками и поехала к Вове.

НЕМНОЖКО РАДОСТЕЙ

Хорошо сегодня было, солнце и облака. Небо обещало собраться к ночи с силами и выдать снег.

Мы сидели на лавочке в малохожем краю аллейки, целовались и делились новостями. В основном, конечно, я. Расписывала свою эпопею с расклейкой и вообще как оно всё у меня, строила планы.

— Слушай! — я вдруг вспомнила вчерашний разговор с отцом. — Папа говорит, раз автобат, то, наверное, можно права получить? Он ещё что-то про спецтехнику говорил.

Вовка слегка нахмурился. Тема перевода была ему неприятна — это и ежу понятно.

— Ну а что, раз уж так получилось? — выдвинула последний аргумент я. — Пусть хоть какая-то польза будет.

— Хорошо, я узна́ю, — сказал Вова. С досадой сказал, честно скажем, и я не стала больше настаивать. Надеюсь, какие-нибудь подвижки в эту сторону всё-таки будут. Ну, правда! Хоть ложку мёда в этой бочке дёгтя найти.

Мне не очень хотелось, чтобы он смотрел так хмуро, и я начала возиться и дурить. Вовка некоторое время ещё подулся, а потом тоже не выдержал и начал тискать меня и щекотаться. Сквозь шубу не так страшно, но всё равно провокатор.

Домой я шла повеселевшая и довольная. На подходе к КПП заметила входившую в ворота Вовкину тётку под руку с солидным мужиком. Тот самый дядя-офицер, поди. Постояла за ёлкой, пока они из глаз не скрылись. Вот ещё печаль, от этих прятаться. Скорей бы уж полгода несчастные прошли, что ли.