Книга Солнце мое-2, страница 23 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А ты в мой комод в нижний ящик их спрячь! — предложила она. — Там никто не лазит.

Так я и сделала. А на следующий день растолкала по конвертам несколько отобранных рассказов, надписала адреса редакций и отнесла на почту — скорей, скорей, пока от страха ноги не отвалились и я не успела передумать!

Восьмого марта повсюду был выходной, так ещё и пятница в придачу, и товарищи офицеры в военном городке тоже хотели поздравлять своих женщин, так что после обеда я каталась в ИВАТУ. Пусть ночью дубак, днём всего-то градусов десять стояло. Минус, а не плюс, но после зимы это нормально, тем более я никогда особо не тороплюсь шубу в шкаф вешать. Это, по-моему, в Сибири вообще плохая примета. Только спрячешь зимнее в шкаф — сразу мороз свалится, сто раз проверено.

Вот что меня на самом деле нервирует — это сплошной каток, в который превратилось всё, что до этого в феврале растаяло. Скорей бы уж апрель!

Вовка увидел меня, и достал из-за борта шинели прозрачный кулёчек с веточкой, усыпанной мелкими жёлтыми цветочками. Опять злодейски сбегал, ясное дело — иначе как бы он эту веточку купил?

— С праздником, любимая.

— Ух ты! А это что?

— Мимоза, — удивился он.

— Мимоза? — в свою очередь удивилась я.

На шкафу у нас в зале половину моего детства стояла сухая ветка, покрытая тускло-пшёнными шариками. Это называлось мимозой, и я вообще долго думала, что оно искусственное. А свежая-то она, оказывается, какая яркая!

— Прости, в этот раз с цветком в горшке никак не получилось, — пожал плечами Вова.

— Это ничего, — утешила его я, понюхала кулёк и восторженно поделилась: — Пахнет мёдом! — я привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку. — Спасибо.

Потом мы сидели на лавочке в аллейке и целовались. И делились новостями. И строили планы на лето — потому что уже здорово пахло теплом, и совсем не хотелось думать, что до конца июня ещё долгих сто двенадцать дней.

НЕЖДАНЧИК

11 марта, понедельник

В девять утра зазвонил телефон. Я подорвалась и понеслась в коридор.

— Алло?

— Ольга Александровна?

Э-э-э…

— Да, я.

Как непривычно, когда по телефону навеличивают.

— Это из редакции журнала «Сибирячок» вас беспокоят. Вы не могли бы сегодня после двух подъехать?

— А в чём дело?

— Вы про деньги-то забыли, да?

— Про деньги? — я вообще перестала понимать. — Я вам денег должна?

Нужно заплатить за размещение рассказа в журнале, что ли?

— Да не-ет! — на том конце трубки сильно удивились. — Гонорар за материал. Вы же у нас публиковались? — секундная пауза. — Это же Ольга Александровна Шаманова, правильно?

— Да-да.

— Я уж думала, на тёзку попала, мало ли, бывает. Ольга Александровна, после двух с паспортом вас ждём.

То что мне за мои рассказы ещё и что-то платить будут, оказалось для меня совершенной неожиданностью. Я, конечно, приехала к двум, заполнила задним числом какой-то бланк, про который в прошлом месяце в суете все забыли, и получила аж девяносто тысяч рублей. Десять килограмм апельсинов можно купить. Или три кило неплохой колбасы.

Так-то неплохо. Пять таких рассказов — и средняя зарплата по России, считай, в кармане. Другой вопрос в том, где их с такой частотой публиковать? Мда. Да и хочу ли я по редакциям бегать, я пока тоже чётко не определилась.