Книга Солнце мое, страница 27 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— На круг в среду не придёшь? — спросил один из этих эльфов.

— Да ну, ты что! В отпуске если только.

— А на треню?

— Не, — мотнул головой Вовка, — некогда сегодня.

И увёл меня.

КРИВЫМИ МАРШРУТАМИ

— И кто это такие? — спросила я, когда мы удалились достаточно от этой колоритной компании.

— Парни из иркутского клуба ролевых игр. С Феанором мы дружим ещё с Железногорска. Он меня в клуб и привёл.

— Ага, — нет, как бы всё понятно, но на самом деле ничего не понятно.

Вова, видимо, услышал сомнение в моём голосе и начал объяснять подробнее. Хотя, собственно, когда до меня дошёл смысл… Люди любят читать. И придумали себе играть в разные миры. Иногда в вычитанные, иногда в выдуманные. Прикольно. А круг — это место, где по выходным и по средам ролевики тусуются, тоже на набережной, в другую сторону от шпиля. А треня — тренировка, на которой все учатся правильно бить друг друга почти настоящим ролевым оружием.

Время потихоньку подкатывало к четырём вечера. Бабушкины пирожки, по моим ощущениям, растворились в недрах меня безвозвратно.

Мы вышли с Юности и свернули на одну из улочек старого деревянного города, по которой я никогда в жизни не ходила.

— Ты хотела бы попробовать, съездить на какую-нибудь игру?

— А почему бы и нет? Интересно, наверное, — я шла по высокому бордюру, и Вова придерживал меня за руку. На самом деле это даже не бордюр был, а утопленная боком в землю бетонная плита, и она поднималась всё выше и выше. — А «Рупуже» это?..

— Это моё игровое имя.

— И что оно означает?

— «Сволочь» по-литовски.

— Вот так!

— Да. Я сперва был Румата Эсторский. Но не тот, который Антон, сотрудник института экспериментальной истории, а тот, который дуэлянт, бабник и специалист по боевым верблюдам.

Я подумала, что если моя бордюрина поднимется ещё немного, Вова спокойно сможет заглянуть мне под юбку, и спрыгнула. Он подхватил меня и поставил на землю, но не торопился размыкать объятий. От него пахло тёплым мужским запахом и поверх, совсем прозрачно, — мужским шампунем. И его хотелось нюхать. Стоять рядом и вдыхать этот запах. И чувствовать его тепло. Что-то совершенно животное и первобытное в этом было.

Я поймала себя на этих мыслях и смутилась, осторожно выбралась из кольца его рук, хотя, по правде сказать, мне этого делать совершенно не хотелось. Но неприлично же? Он взял меня под локоть и повёл дальше, продолжая рассказ, как будто ничего не случилось:

— Но Румат Эсторских десятки. Я хотел такой ник, чтоб больше не повторялся, специально одного парня с Литвы спрашивал.

— «Ник» — это имя?

— Да, как в компьютерных играх.

— Да я не играю, откуда мне знать.

— А хочешь попробовать?

Я пожала плечами:

— Даже не знаю… А ты играешь?

— Да, мы с парнями скинулись, купили один на всех компьютер в казарму. Начали игры ставить на него — то не тянет, это не тянет. Давай скидываться ещё, уже на усовершенствование, — он усмехнулся и покрутил головой. — Я один раз, ты представляешь, как наигрался в… — (тут должно быть название игры, но, уж простите, бо́льшая часть названий игрушек у меня мгновенно выветривается, так что наигрался он во что-то с падающими сверху человечками), — на лекции сижу, открываю учебник — а они такие сверху: чк-чк-чк-чк… — он изобразил пальцами, как эти человечки падали на страницах открытой книги.