Книга Солнце мое, страница 24 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Я вышла на «Театре кукол» (заплатила за проезд тыщу) и пошагала в сторону танка. Тут идти-то с километр, а времени ещё пятнадцать минут. Можно не торопиться.

Он стоял около танка и поглядывал на проезжающие автобусы-трамваи. В курсантской парадке. На груди какие-то значки, здоровенный крест белый, натурально как медаль. Руки за спиной. Господи, надеюсь, у него там всё-таки не букет!

Увидел меня, заулыбался:

— Привет!

— Привет!

Я внезапно получила поцелуй в щёку, чёт вдруг слегка застеснялась и почувствовала, что краснею, но тут он сделал шажок в сторону…

— Ой, блин… Это что?..

На бортике гранитной танковой площадки стоял… стояло… Нет, определённо — кактус!

— Ты в прошлый раз сказала, что не любишь букеты, — полувопросительно начал он.

— Ну, да, — я усилием воли подняла челюсть с пола, — мёртвые цветы, терпеть не могу.

— Так вот! Он — живой. У него даже кличка есть. Курсанты называют его… как бы поприличнее сказать…

— Я, кажется, догадываюсь, как его называют, — пробормотала я. Я, конечно, не специалист, но уж больно характерная у кактуса была форма. Не знаю, что за жизненные коллизии с ним произошли, но выглядел он как здоровенный, простите, детородный орган. Самое приличное слово на ум приходило — «член». Вряд ли курсанты утруждали себя такими ограничениями…

— Он у нас в актовом зале стоит. Стоял. Пацаны тайком курят и бычки в него суют. Он уж чахнуть начал, жалко. Он вообще-то красивый был, даже цвёл. Здоровые такие белые цветы, представляешь?

— Так ты спёр его, что ли?

— Ну да. Сдохнет он там всё равно.

Я начала неудержимо ржать.

— На самом деле вот тебе, — он торжественно предъявил букет! Из трёх веточек, на каждой из которых сидело по несколько кругленьких, завёрнутых в фольгу конфеток в обрамлении прозрачных розовых лепестков. Очень модно в последнее время.

— Это мне? — Глупый вопрос правда? А кому же ещё? — М-м, вишня в коньяке, моя любимая! Ну и как есть теперь его? Такой красивый. Жалко.

Он хмыкнул:

— А лежали бы они в красивой коробке, ты бы тоже её жалела?

— Ага, положила бы в сервант и три года любовалась.

— Ну, пошли?

Я посмотрела на кактус:

— А этот?.. — блин, приличная девушка не должна произносить слово «член» на первом свидании!

— Да пускай стоит, заберёт его кто-нибудь.

— Ну уж нет! — я на секунду задумалась. — А знаешь что? У меня отец на рынке работает, давай ему занесём?

От танка до Центрального рынка пара остановок, бешеной собаке, как говорится, семь кило́метров не крюк. Да и всё равно конкретной цели у нас нет.

— Давай, — пожал он плечами и вынул из кармана большой пакет, в котором, должно быть, этот кактус сюда и припёр.

ПРИСТРОИТЬ РАСТЕНЬИЦЕ

И мы пошли — по улице Декабрьских событий, мимо старых слегка замусоренных фонтанов, в которых в свои мальчишеские игры играла местная шпана, вдоль трамвайных путей.

— А отец где работает? — поинтересовался Вова.

— Да магазины у них, на двоих с женщиной одной. Он вообще-то много лет тренером отработал, по классической борьбе. Союзную категорию имел, и по тренерству, и по судейству, сколько чемпионов СССР вырастил, — Вовка уважительно покивал. — А в перестройку, сам понимаешь. Зарплаты копеечные, да задержки. Парни старшие, считай, из зала прямо в криминал пошли… Кого-то из них убили. Короче, папа сказал, что не будет пацанов готовить, чтоб их потом в разборках перестреляли. И ушёл, — никого этой историей, в общем-то, было не удивить. Обычное дело. — У них так-то по городу ещё точки есть, эта ближе всего просто. Он там должен быть, ремонт перед открытием делать.