Онлайн книга «Солнце мое»
|
— Ага. А ты чё?.. — Аня сделала неопределённый обобщающий жест рукой, выражающий всю степень её непонимания процесса. — Шторы, что ли, новые купила? — Да не-е-ет! Помнишь, я тебе про ролевиков рассказывала? — Но-но, помню. — Вот, хочу приличный костюмчик себе сварганить, чтоб ни у кого не просить, — я передвинула под машинной лапкой заготовки и, пока строчила, рассказала Ане удивительную историю появления у меня столь чудесной ткани. — Надо же, да? — искренне удивилась она и потёрла пальцами скользкий шёлк. — А не скажешь ведь, что пододеяльник! Я отложила прошитое и поняла, что живот ещё чуть-чуть — и к позвоночнику прилипнет. — Всё, пошли чай пить! И мы пили чай, и я слушала про Зинкину свадьбу в подробностях, не забыв попутно похвастаться своим серебряным рукопашным призёром. 24. ЗИМА ПОКА В ГЛАЗА НЕ КАТИ́Т, НО ОСЕНЬ — ТОЧНО НАКОНЕЦ-ТО!!! 29 августа, вторник. С утра я опять носилась на свидание-обнимание. Вернулась домой, шуршу в замке ключом, а тут соседская дверь открывается, и соседка, баба Лида, радостно кричит: — Точно, Оля! — Ой, здрассьте! Что, баба Рая приехала? — Да! Испугалась твоей двери, ты представляешь? — да уж, представляю! Приезжаешь, а тут как будто чужая квартира! — Её дочка-то хотела назад вести… Из за плеча бабы Лиды показалась наша бабушка: — А я говорю: ну ещё, не буду я по лестницам лазить. Сижу вот, жду тебя уже два часа. — Ты моя-то маленькая! Ну, пошли скорей домой. Перестроения бабушек происходили амплитудно, это почти как корабли в порту местами поменять. Наша баб Рая по молодости лет была довольно рослой (ну, по меркам голодных революционных и послевоенных годов) и довольно полной, но к восьмидесяти сильно «уросла вниз», а масса-то… Короче, наша по форме приближалась к идеалу. Баба Лида была посубтильнее, зато ножки у ней с возрастом скривились натурально колесом, и ходила она, сильно переваливаясь из стороны в сторону. Ох, бабульки. — Оля, тут сумки ещё, — отступая от выхода напомнила баба Лида. — Заберу, не переживайте. Баба, домой аккуратно заходи, порожек высокий, — я дождалась, пока наша бабушка совершит длинный проход вокруг металлической двери, и забрала пакеты, — Баб Лида, спасибо, что приютили! — Да ты что, не за что… Рая, ты заходи! — Ага! Бабушка упёрлась руками в косяки и сконцентрировалась. Когда вам восемьдесят четыре, приходится, знаете ли, брать на особый контроль такие ответственные вещи, как преодоление препятствий. Так-так, первая нога бодро перешагнула порог, вторая тоже зашла удачно, — Ой, слава Бох, я дома! Ой! Там же платье моё! В смысле — будущее платье — разложено по всем предметам… — Баб! Ты не пугайся, там у меня шитьё разбросано. Бабушка встала на пороге в зал и вид у неё сделался решительный, словно она приняла вызов немедленно пронестись по этому лабиринту. — Да погоди! Ты мыться-то пойдёшь? Я пока разберу тут… — А полотенце моё? — Принесу. — В верхнем ящике! — Ага. На самом деле у меня не всё так прям ужасно было, просто широко распределено, чтоб ничто ни с чем не перепутать. Я стаскала часть деталей с середины в свою комнату, разлаживая их на кровати и на полу последовательно в нужном мне порядке Всё! Ходить можно! Теперь чай заваривать. Чай у нас — первейшее дело. Потом мы пили чай, а бабушка рассказывала мне всякие новости про родственников. Не то что бы три тома «Санта-Барбары», но занимательно. Потом уже я рассказывала ей про своё горюшко, и что парня моего, скорее всего, не отпустят на выходные до самого нового года. На этом месте она сурово поджала губы и выдала вердикт: |